Химия смерти

Но и прессу она перестала получать.

Во мне начало расти темное, уродливое чувство.

– И до сих пор об этом никто не сообщил?

– Видимо, нет. Такое впечатление, что ее никто не хватился. Все думали, она куда-то уехала или просто занята своей книгой… Киоскер сказал, что она вроде не из местных. А вы говорите, в деревне все на виду…

Я-то ничего не говорил. Не мог. Ведь я и сам не заметил ее отсутствия.

– Это еще не значит, что речь идет о Салли. Вечеринка в пабе состоялась почти две недели назад.

Обнаруженная жертва, кем бы она ни была, погибла позже. И кстати, что с ее мобильным телефоном?

– А что с ним такое?

– Когда я звонил, он все еще работал. Если бы она отсутствовала все это время, то аккумулятор давно бы сел.

– Не обязательно. Модель новая, режим ожидания рассчитан на четыреста часов, то есть порядка шестнадцати суток. Возможно, рекламное преувеличение, хотя если мобильник действительно не использовался и просто пролежал в ее сумочке, то мог бы протянуть все эти дни.

– Все равно жертвой может быть кто-то другой, – уперся я, сам себе не веря.

– Может, и так. – Судя по тону, у инспектора имелось в запасе нечто, чем он не хотел со мной делиться. – Как ни крути, а убийцу найти надо.

С этим не поспоришь.

– Вы думаете, это кто-то из местных? Из поселка?

– Я вообще пока ничего не думаю. Жертвой могла стать туристка, путешествовавшая автостопом, а убийца просто выбросил ее по дороге. Сказать пока трудно. – Он втянул воздух сквозь зубы.

 – Послушайте…

– Ответом все равно будет «нет».

– Вы даже не знаете, что я хочу сказать.

– Нет, знаю. Еще одна просьба. Потом еще одна, и еще. – Я потряс головой. – Такими делами я больше не занимаюсь. Для этого есть и другие люди в стране.

– Их не так много. А вы – лучший.

– Уже нет. Я сделал все, что мог.

Холодное, бесстрастное лицо.

– В самом деле?

Отвернувшись, Маккензи пошел прочь, оставив меня добираться до «лендровера» в одиночку. Я поехал было назад, но как только пропал из поля зрения, свернул на обочину.

Безудержно тряслись руки. Внезапно стало трудно дышать. Я уронил голову на руль, стараясь не глотать воздух ртом как рыба, потому что знал, что от гипервентиляции станет только хуже.

Наконец отпустило. Мокрая от пота рубашка после панического приступа липла к спине, и все же я не шевелился, пока сзади не раздался гудок. К месту, где моя машина перегородила проезд, приближался трактор.