Исчезнувшие

Она сбросила его ладонь, и это увидели все вокруг, а потом все пошло наперекосяк. Крисси почти все время молчала, сидела мрачная и холодная, предоставив мужу отвечать на вопросы. Иона пытался говорить, но мысли путались, он что-то растерянно и невразумительно бормотал в осуждающие объективы телекамер. Когда один из журналистов спросил его, правда ли то, что Иона заснул, его так накрыло ураганом собственной вины, что он лишился дара речи.

– Да, он заснул, – прошипела Крисси в повисшем молчании.

Эта фраза попала во все выпуски новостей.

Сидение в четырех стенах стало пыткой для них обоих. Знакомая обстановка теперь выглядела чужой, отсутствие Тео совершенно ее изменило. Казалось невозможным, что его нет в доме. Каждая комната по-прежнему хранила его следы, отголоски слов и смеха. Когда становилось совсем уж невыносимо, Иона выходил на улицу и быстро шагал куда глаза глядят. Его одолевали фантазии, как он находит Тео или ловит мужчину из парка. Иона старался не думать о том, что могло произойти с сыном.

Возможно, происходит прямо сейчас. Он постоянно проверял телефон, нет ли там пропущенных звонков или сообщений, и страх того, что он может что-то упустить, разрастался до такой степени, что вновь и вновь гнал Иону обратно в превратившийся в настоящее чистилище пустой дом.

А томительное ожидание продолжалось.

Их часто навещал Гевин. Как он ни пытался это скрыть, Иона замечал в глазах друга то же ужасное осознание случившегося, которое переживал сам.

Хотя он никогда не занимался пропавшими детьми, Иона слишком хорошо представлял себе, как развиваются события при расследовании таких дел. Статистика, которая раньше воспринималась как колонки холодных цифр, теперь, когда Иона оказался по другую ее сторону, приобрела совершенно новый, зловещий смысл. Иона слишком хорошо понимал принцип «драгоценных часов», когда шансы найти ребенка уменьшались прямо пропорционально увеличению времени поисков. Он не мог с собой совладать и то и дело смотрел на часы, мучительно осознавая, что время безвозвратно уходит.

И тут, словно на пустом месте, появился подозреваемый.

На третий день ранним утром к ним в дом приехал Гевин. Крисси еще спала, ища спасение во временном беспамятстве прописанных ей успокоительных, делавших ее сонной и заторможенной. Гевин велел ему не беспокоить ее, но по лицу друга Иона догадался, что что-то случилось.

– Мы взяли бродягу из парка, – сказал Гевин.