Мертвые не лгут

Жена Траска промолчала, и некоторое время мы ехали в тишине.

– Это не просто простуда? – затем спросила она.

Я собирался огрызнуться, но более разумная моя составляющая заставила смириться – сейчас не время тешить гордость.

– У меня проблемы с иммунной системой.

– Что за проблемы?

– Ничего заразного. – Я догадался, каков ход ее мыслей. И хотя не хотел пускаться в объяснения, не видел способа обойти тему. Вот черт! – У меня нет селезенки.

Жену Траска мои слова насторожили и встревожили.

– Тогда вам надо к врачу.

– Я сам врач. Принимаю антибиотики. Сейчас мне нужно место, где отлежаться.

Новый искоса взгляд, на этот раз в глазах мелькнуло сомнение.

– Мне казалось, что вы сказали Эндрю, что вы судебный эксперт.

– Так и есть. – Я пожалел, что начал этот разговор. – Работал когда-то терапевтом.

– Видимо, не очень хорошим. С какой головой можно вот так, как вы, сидеть в мокрой одежде? Почему ничего не сказали?

Оглядываясь в прошлое, я не мог не согласиться, что свалял дурака, но сил продолжать разговор не осталось, и я повторил:

– Со мной все будет хорошо.

– Надеюсь. – Ее взгляд дал мне понять, что она вовсе в этом не уверена. – Ну вот, приехали.

«Лендровер» выскочил на засыпанную шлаком автостоянку, и жена Траска затянула ручник. Эллинг представлял собой небольшое каменное строение, выдающееся с берега протоки. Нижняя часть находилась в воде, линия на стенах отмечала самый высокий уровень прилива. Верхняя половина представляла собой одноэтажное здание на уровне берега с дверью и двумя маленькими окнами по бокам.

Похоже на детскую картинку дома.

Жена Траска, прислонив коробку к стене, перебирала на большом кольце звякающие ключи и приговаривала:

– Куда же ты подевался.

Наконец нашла нужный и толкнула бедром дверь. Интерьер оказался неожиданным: никаких внутренних стен, единственное помещение оформлено наподобие студии, и в ней было намного светлее, чем я мог представить снаружи.

Ничем не облицованные стены покрашены в белый цвет, свет проникал сквозь большое, выходящее на протоку арочное окно. С одной стороны зона кухни, с другой – диван и кресло у дровяной печки. Мебель в стиле скандинавской шестидесятых годов: простые линии, приглушенные тона. Почти весь покрытый лаком пол застилал красный ковер.

Все выглядело новым, еще не побывавшим в употреблении, и в воздухе по-прежнему витал легкий запах свежей краски.