Лыжня

Люди называют их стлаником.

Не все понимают, насколько совершенен и прекрасен наш мир, но я понимаю. Лес вокруг для большинства его обитателей полон опасностей и загадок, для меня же он – открытая книга, которую я с удовольствием читаю, заостряя внимание то на одном звуке, то на другом. Я чаще использую слух, подключая нюх или зрение по необходимости.

Итак, в одно не слишком морозное и не слишком раннее утро, когда облака заполонили небо перед пургой, птицы замолчали, а звери лениво высовывали морды из нор, и у кого была пища, продолжали спать, а у кого не было – сетовали на пургу и плохую охоту, я проснулся и насторожился.

Запах снега стал другим. Я почуял человека.

Через секунду я услышал тихое бряцание железа, какое-то клацанье и заливистый женский смех. Они были не близко, но я прекрасно слышал все, что происходило там. Судя по эху, они двигались по широкой реке в трех с половиной километрах на север. Я никогда не был на этой реке, но прекрасно знал, что она там есть. А еще я знал, что появление человека в лесу не сулит ничего хорошего.

Время охоты еще не пришло, я мало спал и не до конца переварил задранного мной ввечеру кабана. Но тревога и примешанное к ней любопытство не давали мне покоя. Я решил положить конец неизвестности и, откинув присыпанный снегом лапник, фыркая и отряхиваясь, посеменил им наперерез.

Было тихо, тепло и туманно. Но я знал, что пересуды в верхушках вековых сосен скоро принесут ветер. Я ступал по снегу, покрывшему на семь месяцев стланик, и проваливался довольно глубоко, вздымая снежный пух, вырывался обратно, все ниже и ниже по склону горы.

Эта игра доставляла удовольствие. Я почти кувыркался вперед и вниз, но вовремя подставлял под ловкое тело массивные передние лапы. Внизу была река. Лед там или уже вода (шел первый месяц весны)? Любопытно было увидеть, что творится там, внизу, там, где я еще не был. Ближе к реке лес начал редеть, уступая место торчащему из снега стланику. Тут уж я дал себе волю – поджал передние лапы и кубарем покатился вниз.

Остановившись посреди реки, я смутился. Река была полосатой. Я уже видел такие полоски – их оставляли охотники. Но люди, проделавшие эти, не были охотниками. У них было железо, но не было пороха, значит, вперед гнала их не жажда добычи, а нечто иное. Я посеменил по следу.

Вдали я увидел горы – отнюдь не пологие, они поднимались вверх острыми неприступными пирамидами и трапециями с плато, уходившими вниз крутыми гребнями.