Лыжня

– Томилин предлагал привезти из Франции, но я выбрал хорошие крепления. На кой черт группе бипер, если он будет только у меня??

– Аналогично, – согласился, хрустя лыжами об снег, Капец. – Но если бы мы оба выбрали биперы, у нас в походе было бы уже два бипера!

– А если бы нас обоих засыпало? Чем тебе лавшнур[17 - Лавшнур – лавинный шнур, яркая лента, которая крепится к человеку и распускается на лавиноопасном склоне. По всплывшему на поверхность лавины лавшнуру можно найти человека.] не нравится?

– Мне погода не нравится.

– Чем она тебе не нравится?

– Закат малиновый. Перистые облака размазаны. Завтра-послезавтра быть пурге.

Граф остановился, поглядел в джи-пи-эс, а затем в холодные глаза Капца.

– Ты под старость сильно тревожный стал. Давай отдохнем.

– Нехорошее предчувствие у меня, – скидывая рюкзак, ответил Капец. – Вижу, что горы нас не пускают.

Они достали фонарики, накинули пуховки и сидели молча, глядя в синюю мглу таежных сумерек. Потом Капец вдруг громко сказал:

– Эх, почему за тобой люди ходят, а за мной нет?

– Не знаю, – виновато пожал плечами Граф, – хочешь покурить?

– Покурю.

– Знаешь, Юра, – Граф полез в карман, – это дело случая… В этом сезоне мне просто повезло. Может быть потому, что это мой последний сезон.

Он протянул Капцу сигарету.

– Тебя, Граф, бабы любят, – ухмыльнулся Капец, кивая в сторону подходящей Лички. – А за ними и мужики тянутся.

Граф снова пожал плечами и встал.

– Личунь, пойдем дальше. Через полкилометра выйдем снова на Тихую, там и заночуем.

– О, ты поймал спутники? – обрадовалась Лика.

– Я поймал себя на мысли, что ты классная, Лич.

– Тут все классные, – как всегда мягко и вкрадчиво, словно лиса из сказки, произнесла Надежда, – давайте уже придем в классное место и поставим там классный лагерь…

– И охуенно там бухнем! – крикнул из темноты Андраш.

– Именно, Граф. Я не классная, я – оху…нная, – проходя мимо Бесснонова и светя ему фонарем в глаза, заявила Личка.

XI

То, что я шел за группой, иногда создавало некоторые неудобства, – например, мне приходилось убивать чаще: я не всегда мог унести всю добычу с собой. Но эти неудобства с лихвой компенсировались притоком к палатке дичи и грызунов. Глупые, они так радовались халяве, что совсем забывали об опасности. Я уже привык к постоянному соседству с человеками. Единственное, что меня огорчало, так это тот факт, что я в Тайге навсегда, а они – лишь на время.