Комната лжи

Эми и остальные заметили, что мы с Адамом говорим, и, очевидно, их это очень забавляет. Они завидуют, безусловно, и что им остается, кроме как насмехаться? Ау, взрослеть пора. Люди вроде Эми Джонс заставляют меня задуматься, может, мама и права, что беспокоится о том, с кем я тусуюсь. Не то чтобы мне когда-нибудь могло прийти в голову тусоваться с ней.

– Твои подружки? – Адам (я не знаю еще его имени, но буду называть так) ведет себя спокойно. Смотрит в телефон, потягивает смузи. Эми и компания у него за спиной, поэтому, когда он глазами показывает на них, видно это только мне.

Делаю вид, что тоже смотрю в телефон. На самом деле я уже давно написала Фрэнки, и сидеть здесь мне больше незачем. По крайней мере, было незачем.

– Не совсем, скорее, наоборот, – говорю я.

Адам строит эту рожу. Он застывает и широко раскрывает глаза.

– Враги то есть? – ошеломленно шепчет он.

Смеяться я уж точно не собиралась, но тут не удерживаюсь и тихонько фыркаю. Фыркаю! Спокойно, Эмили. Правда, успокойся.

– Заклятые.

Смертельные враги, – отвечаю я, приходя в себя.

Адам оглядывается.

– Кажется, и правда смертельные. В смысле, их парфюм меня скоро задушит.

Я смеюсь, на этот раз это даже звучит не как храп Фрэнки.

– Хуже того, – говорю я, наклоняясь поближе. – Видишь ту в середине? С гривой? Она одной улыбкой заморозит твою кровь. А представь, ты скажешь о ней что-то плохое за спиной? Она тебя взглядом в камень обратит.

Адам изо всех сил старается не улыбаться.

– Как горгона Медуза, – говорит он и оглядывается.

Потом смотрит опять на меня и добавляет: – Может, для этого и волосы нужны. Чтобы змей прятать.

Я как раз пью, и от смеха кофе попадает в нос. Это больно, как сделать сальто под водой, но от этого я только еще сильнее хохочу.

Так мы еще чуть-чуть сидим. Кажется, всего несколько минут, но Эми хватило, чтобы перестать хихикать и начать посылать мне проклятия. Нам это только на руку, и вскоре все получается так легко. Ну, придумывать что-то, чтобы выставить ее странной.

Это, наверное, жестоко, но она сама виновата, потому что ровно это делает со всеми окружающими. К тому же их пятеро, а нас двое, так что мы в меньшинстве.

А потом Адам встает, собираясь уйти. Кажется, он только сел, но часы на телефоне показывают, что прошло уже двадцать минут.

– Береги тыл, солдат, – говорит он мне, собирая вещи. – И ешь побольше чеснока. – Он подмигивает, это могло быть так фиии, но у него получается очень мило. Будто секрет.