Орел нападает. Орел и Волки

Как правило, префектами лагерей становились матерые опытные вояки, уже не обуреваемые неодолимым стремлением к славе, каким охвачена молодая командная поросль, вполне способная и в простом деле наломать кучу дров. По правде сказать, под рукой Секста у парней, отправившихся выручать сослуживцев, куда больше шансов вернуться живыми, чем если бы даже их вел сам легат. Столь самокритичное соображение делало Веспасиану честь, однако ничуть не умаляло его раздражения. Человеку, настроившемуся на что-то, весьма трудно менять свои планы, хотя он и понимает, что огорчаться по мелочам просто глупо.

Несколько отдышавшись, Веспасиан повернулся и подошел к часовому, весьма прилежно следившему за северными подходами к валу.

– Ну и где твои хреновы всадники?

– Сейчас их не видать, командир, – торопливо ответил часовой, опасаясь, как бы легат не подумал, будто его потревожили зря. – Они спустились в лощину. Вон там. Только что. И могут в любой момент показаться.

Веспасиан посмотрел туда, где примерно в миле от лагеря тянулась узкая извилистая долина, однако единственным признаком наличия жизни в той стороне были дымки, поднимавшиеся над соломенными кровлями кучки хижин.

Время шло, молчание затягивалось, всадники в поле обзора не объявлялись, и часовой начал нервничать.

– Сколько их было?

– Десятка три или около того, командир.

– Наши?

– Не разобрал, командир. Слишком уж велико расстояние. Но плащи у них вроде бы красные.

– Вроде бы?

Веспасиан повернулся к легионеру, с виду не новобранцу, а бывалому солдату, прослужившему под орлами достаточно, чтобы знать, что дозорный должен излагать только факты, а не свои догадки и домыслы.

Караульный замер под взглядом легата, и у него хватило ума воздержаться от дополнений. Веспасиан, у которого внутри все кипело, тоже молчал, мысленно успокаивая себя. Да, теперь совершенно ясно, что его неизвестно зачем выдернули на северный вал. Знай он раньше, что дело пустяшное, то, разумеется, поручил бы Cексту разобраться, что тут к чему, а сейчас уже поздно. И нечего срывать злость на этом и без того перепуганном часовом. Как бы там ни было, он, Веспасиан, слывет хладнокровным, рассудительным командиром, и эту репутацию не стоит ронять.

– Взгляни, командир!

Часовой указал рукой за частокол.

По долине галопом неслась кавалькада всадников в увенчанных плюмажами шлемах, над которой реяло пурпурное знамя.

– Сам генерал!

Часовой присвистнул.

Сердце Веспасиана сжалось.