Орел нападает. Орел и Волки

 – Не высовывайся и помалкивай, пока хуже не стало!

С этими словами она сама, гневно пофыркивая и сверкая глазами, бросилась к разъяренному великану. Тот все еще что-то орал, размахивая огромными ручищами, но девушка, привстав на цыпочки, с ходу осыпала его градом хлестких увесистых оплеух и не останавливалась до тех пор, пока он не притих.

– Нет, Боадика! – запротестовал Празутаг. – Нет!

Девушка снова ударила его и, вскинув стиснутый кулачок, замерла, словно веля гиганту заткнуться. Ее глаза выжидательно полыхали, но великан, крепко сжав зубы, не издал больше ни звука.

Завсегдатаи кабачка, забыв о выпивке, молча ждали, чем разрешится конфликт между могучим гороподобным воителем и худощавой бесстрашной икенкой. Наконец Боадика опустила руку. Празутаг кивнул и тихонько заговорил с ней, робкими, едва заметными кивками указывая на дверь. Боадика подозвала Нессу, и обе девушки вышли на улицу. Празутаг сердитым взглядом обвел зрителей, проверяя, нет ли среди них любителей посмеяться, потом пнул распростертое тело Катона и поспешил прочь из кабака, видимо сообразив, что его подопечные опять могут скрыться.

Лишь после того, как стало ясно, что гигант уже не вернется, и разговоры за столиками возобновились, пожилой галл кивнул вышибале. Тот направился к двери, закрыл ее, а потом словно бы невзначай подошел к Макрону:

– Ты в порядке, приятель?

– Бывало получше. – Макрон потер голову и поморщился. – Вот дерьмо! Больно.

– Неудивительно. Женщина у тебя еще та.

– О, это да!

– Можешь считать, она спасла твою шкуру. И того парня тоже.

– Катон!

Макрон повернулся к оптиону, который, приподнявшись на локте, тряс головой.

– Ты как, жив?

– Не уверен, командир. Такое впечатление, будто на меня обрушился дом.

– Ты недалек от истины! – хохотнул вышибала. – У этого Празутага рука тяжеленная.

Катон поднял глаза:

– Это чистая правда.

Галл помог юноше встать, отряхнул солому с его туники.

– А теперь, если вы, ребята, не против, я бы хотел, чтобы вы оба покинули заведение.

– Это еще почему? – хмуро спросил Макрон.

– Да потому, что вы меня уже достали, – вскипел вышибала, но тут же смягчился: – Задирать местных – последнее дело, особенно если те под хмельком. Мне даже думать не хочется, что станется с этим заведением, если Празутаг вернется сюда с парой-тройкой приятелей и увидит, что вы еще здесь.

– Ты думаешь, он вернется? – нервно оглядываясь на дверь, спросил Катон.