Орел нападает. Орел и Волки

Насколько удалось выяснить, разбитый, но несломленный вождь с остатками своих войск отступил к верховьям Тамесиса и обустроил там целую сеть небольших укреплений, откуда верхом и на колесницах бритты теперь накидывались на римлян, а потом уносились обратно. Это бы ничего, однако варвары ухитрились перехватить несколько римских обозов с припасами. Все ценное они забрали с собой и угнали животных, а сопровождающих безжалостно перебили. Более того, дикарям удалось захватить римский опорный пункт у переправы через Мидуэй и сжечь наведенный там завоевателями понтонный мост.

Впрочем, даже такие вылазки и набеги не могли, разумеется, всерьез подорвать боеспособность легионов вторжения или как-либо повлиять на размах предстоящей кампании, но зато они поднимали боевой дух бриттов, а Плавта это категорически не устраивало. Многие местные племена, еще прошлой осенью охотно вступившие с Римом в союз, теперь, в свете успешных действий неукротимого Каратака, заволновались, ибо там вскинули головы воины, недовольные опрометчивым слабодушием своих склонившихся перед захватчиками вождей.

Не приходилось сомневаться в том, что Каратак уже полностью оправился от разгрома и что весной Плавту и его легионам будет противостоять свежая и уверенная в своей мощи армия бриттов.

Опыт прошлого года не прошел для Каратака даром, так как на практике ознакомил его и с сильными, и со слабыми сторонами римской манеры сражаться. Столкнувшись с железной стойкостью регулярного строя, он уже не бросал своих храбрецов на стену щитов, прорвать которую у них не было никаких шансов.

Тактика «нападения и отскока», пришедшая на смену девизу «победить или умереть», указывала на то, что война принимает новый, весьма опасный для римлян характер. Легионы были непобедимы, когда действовали как единое целое, но им явно недоставало способности разворотливо реагировать на многочисленные, не сокрушительные, но болезненные удары, стремительно наносившиеся со всех сторон, как и возможностей защитить свои растянувшиеся тыловые коммуникации. Бритты поумнели, не лезли на рожон и, встретившись с римлянами в чистом поле, тут же откатывались, чтобы громить их со спины или с флангов.

Веспасиан неустанно ломал голову, что можно противопоставить такой примитивной, но весьма действенной вражеской тактике, ведь использование боевой мощи легионов казалось ему в данном случае равнозначным попытке утопить пробку с помощью молотка.

Подумав об этом, легат невесело улыбнулся: увы, сравнение было слишком точным.