Орел нападает. Орел и Волки

 – Если Круак когда-нибудь явится, нынешние людские страдания обернутся ничем в сравнении с вечными муками тех, кто дерзал противиться его посланцам.

– Понятно. И как ты относишься ко всему этому, царь?

– Я верю в то, во что должен верить, по мнению моих подданных, и возношу молитвы Круаку, как и другим божествам, поскольку это считается необходимым. Но служители бога, несущего ночь, – другое дело. Раз они выжигают деревни и губят людей, я имею полное право объявить их ложными жрецами, извращающими смысл высших предначертаний.

Не думаю, чтобы многие атребаты вдруг возроптали, узнав о гонениях, каким подверглась эта ужасная секта. И уж тем более никто не упрекнет меня в превышении власти, если искоренением зла займется Рим, как неуклонный поборник справедливости и порядка.

Верика опустил глаза, посмотрел на пышущие жаром угли.

– А поскольку Рим не очень-то боится Круака, я смею надеяться, что он займется этим в ближайшие дни.

– У меня нет конкретных распоряжений относительно друидов, – возразил Веспасиан.

 – Однако командующий ясно дал мне понять, что к началу весенней кампании твоим владениям должна быть обеспечена полная безопасность. И если для этого необходимо разобраться с друидами Темной Луны, то наши интересы, считай, совпадают.

– Вот и отлично.

Верика, кряхтя, выбрался из кресла, и римляне вежливо поднялись вместе с ним.

– Признаться, я устал и хочу вернуться в Каллеву со своими людьми. А ты, легат, наверное, хочешь потолковать с центурионом.

– Да. Если ты сейчас в нем не нуждаешься.

– Нет. Увидимся позже, Альбин.

– Благодарю, царь Верика.

Центурион отсалютовал. Веспасиан как хозяин с подобающей церемонностью проводил гостя до выхода из шатра. Вернувшись, легат с сожалением бросил взгляд на совсем опустевший кувшин и жестом предложил центуриону садиться.

– Я так понимаю, что Верику скорей тяготит, а не радует возвращение к власти.

– Пожалуй, что так, командир. Правда, особых проблем с атребатами в связи с этим у нас нет. Они, конечно, немного угрюмы, но вряд ли подумывают о бунте.

Катувеллауны были весьма суровыми господами. Возможно, перемена правления не особо улучшила ситуацию, но и не ухудшила.

– Посмотрим, что будет, когда здесь появятся римские землемеры, – пробормотал Веспасиан.

– Да, командир.

Центурион пожал плечами, давая понять, что произвол гражданских чиновников, следующих за легионами, уже не его забота.

– В общем, Каллева и прилегающие к ней окрестности вполне умиротворены.