Орел нападает. Орел и Волки

Серебристых просветов в облаках стало больше, звезды и полумесяц то и дело проглядывали сквозь них. Внизу в призрачном, отражавшемся от снежного покрова свечении метались ищущие спасения бритты. На какой-то момент в юноше опять вспыхнула ярость: вдруг кому-то из негодяев удастся удрать. Но, поразмыслив, оптион растворил свое раздражение в мрачной улыбке. Возможно, он далеко не единственный, кто жаждет заставить каждого дикаря заплатить за превращенный в могилу колодец. Возможно, ветераны, идущие рядом, чувствуют то же самое, но относятся к происходящему в более профессиональном ключе.

Главный выезд из городка был перекрыт огромной, беспорядочной массой дуротригов. Некоторые из дикарей и в одиночку, и группами пытались выбраться за частокол, но главной преградой для них являлись не бревна и траншеи, а железная стена поджидавших их римлян.

«Если кто и сбежит, то очень немногие», – с угрюмым удовлетворением подумал оптион.

– Стой! – приказал Макрон. – Вот они, те ребята, которых давно пора бы прикончить. Действуйте, но не слишком усердствуйте. Короче, не подставляйтесь. Развернуть фронт!

Первое отделение остановилось, а все прочие стали пристраиваться к нему, рассредоточиваясь и слева, и справа. Катон, ожидавший дальнейших распоряжений, вдруг заметил, как небольшой отряд дуротригов отделился от общей толпы и заскользил к скоплению полуразрушенных хижин.

– Командир?

– Что такое?

Катон кивком указал на развалины:

– Вон там. Кое-кто норовит затеряться среди тех халуп.

– Вижу. Отвлекаться на них всех мы не станем. Возьмешь половину центурии и разберешься.

– Есть, командир.

– И вот что, Катон. Никакого хренова героизма.

Макрон видел, что творилось с его оптионом после того, как тот заглянул в колодец, и лишний раз намекал чересчур чувствительному юнцу, что чья-то жестокость отнюдь не повод для собственных сумасбродств.

– Быстро разделай их под орех и дуй ко мне.

– Есть, командир.

– Я выступлю первым. Как только прилажусь, можешь действовать.

Катон кивнул.

– Внимание. Все, кто слева, – за мной!

Пять отделений центурии, ведомые выпятившим подбородок Макроном, подняв щиты и держа наготове мечи, устремились к темной шевелящейся массе врагов, и метавшиеся над ней крики ужаса сделались еще громче.