Римский орел. Орел-завоеватель

– О Катон, я восхищена твоей речью в защиту занудства, – засмеялась Флавия. – Оно, значит, ты полагаешь, пребудет всегда? Я только не поняла, каких ценителей ты имеешь в виду? Твоих теперешних сотоварищей? А?

– О нет! – Катон рассмеялся в ответ. – В мыслях солдат литературные изыски занимают отнюдь не первое место.

– Эй малый, передай-ка мне заливное, – бесцеремонно вмешался в беседу задетый их смехом Макрон.

– Да, командир, – ответил Катон виновато. – Пожалуйста, командир.

– Центурион, поддержи меня, – воскликнула Флавия, забавляясь.

– Кого, я не понял?

– Ответь, ты читаешь стихи?

– Нечасто, матрона, у меня мало свободного времени.

– Но ты, конечно, их любишь? – не унималась патрицианка.

– Конечно, матрона, как их не любить?

– И кто же твой любимый поэт?

– Кто мой любимый поэт? Погодите, тут надо подумать. Пожалуй, тот самый, о каком говорил оптион.

– Правда? – Мучительница наморщила лоб. – И какую же из работ Вергилия ты выделяешь?

– Трудный вопрос, матрона. По моему разумению, все они хороши.

– Обманщик! – рассмеялась Флавия и вдруг умолкла. – Тсс! – Она поднесла палец к губам. – По-моему, мой супруг поднимается с места и явно хочет нам что-то сказать.

Так и было. Веспасиан осушил свою чашу, встал и подал знак разнести по столам кувшины с фалернским. Потом он постучал жезлом по мозаичному полу, и в зале немедленно воцарилась мертвая тишина.

– Легионеры! – сказал легат. – Центурионы и оптионы! Я обращаюсь к вам, ибо трибунам известно, о чем я хочу сообщить. Я знаю, от вашего внимания не укрылось, что легион готовится к передислокации, но место нашего назначения по сей день оставалось в секрете. Сейчас пришло время открыть вам этот секрет. Итак, объявляю официально, что волею императора нам надлежит выступить в Галлию, с тем чтобы выйти к ее побережью и закрепиться там на какое-то время.

Веспасиан сделал паузу, очевидно рассчитывая на возбужденный отклик собравшихся, однако ничего подобного не произошло. Командиры, смущенно покашливая, отводили глаза, а одинокие наигранно-изумленные восклицания лишь усугубили неловкость, и легат внутренне передернулся.

– Когда к нам присоединятся другие подразделения, – сухо продолжил он, – мы приступим к совместной переброске в Британию. Десантная флотилия нас уже ждет.