Римский орел. Орел-завоеватель

 – Никаких разговоров в строю! Эй, жирный боров, проснись! Иначе я буду гонять тебя до вечерней поверки!

Плотный, приземистый Пульхр быстро выправил шаг, но, улучив мгновение, прошипел:

– Ты заплатишь за это, приятель.

– Извини, – прошептал покаянно Катон.

– Засунь свои извинения себе в жопу.

– Это вышло случайно.

– Дерьмо!

– Но…

– Заткни свою пасть, не то будет хуже.

«Ну и видок у этих ребят», – беззлобно подумал Макрон, наблюдая за суетой в оружейной. Новобранцы, получившие боевые кинжалы, кольчуги и шлемы, очень приободрились, но тут же скисли, когда им выдали деревянные тренировочные мечи.

– Все время одно и то же, а? – усмехнулся он, глянув на старика-ветерана.

– А, сосунки, – махнул рукой тот. – Много спеси и мало мозгов. Все как один обалдуи.

– Можно подумать, ты был в их годы другим? – возразил Макрон, поднося к губам чашу.

– Я уж не помню. – Сцевола коротко сплюнул. – Скажи-ка мне лучше, зачем ты пришел? Я тебя вижу раз в год, не чаще. Последний раз, когда мы с тобой выпивали, ты числился рядовым, а теперь – фу-ты ну-ты! – центурион, хрен доссышь до макушки.

 – Он поднял голову. – Ежели ты приперся покрасоваться, то попал не туда. Тут таких петушков видали-перевидали.

– Что ты, старый, – Макрон улыбнулся. – Я и в мыслях того не держал. Разве я не могу прийти просто так? Посидеть, поболтать, оказать тебе уважение?

– Оказать уважение! – презрительно фыркнул Сцевола. – Не хитри, я ведь знаю, каким ветром тебя сюда занесло.

– И каким же?

– Думаю, ты хотел бы взглянуть на реестр заказов.

– Вовсе нет. – Макрон поднял фляжку и долил вина в обе чаши. – Я ничего и не слышал про этот реестр.

– Значит, ты один такой в легионе. – Сцевола шатнулся, но ухватил свою чашу твердой рукой и осушил ее, не пролив ни капли. – Все тут крутятся, но я молчу. Приказ есть приказ, понимаешь?

– Да, приказ есть приказ, – согласился с глубокомысленным вздохом Макрон, делая вид, что уже перебрал, хотя пил лишь для виду. – Сниматься с места, такая возня… хотя, знаешь, эта Германия давно мне обрыдла.

Зимой стужа, летом жарища, а вместо вина тут все хлещут какое-то пойло.

Последнее заявление имело целью подчеркнуть тот факт, что он, Макрон, потчует старика не какой-то галльской кислятиной, а отменным фалернским. Сцевола промолчал, но покосился на свою чашу, и Макрон тут же наклонил над ней горлышко фляги.

– Куда бы нас ни отправили, надеюсь, там с выпивкой будет получше.

– Ха! – фыркнул Сцевола.