Римский орел. Орел-завоеватель

– Ха! Они бегут! – радостно воскликнул Катон. – Нынче ночью они к нам больше не сунутся.

– Хорошо бы, – кивнул Макрон. – Хорошо бы. Но не одни мы умеем играть в игры с огнем. Глянь-ка туда!

Катон повернулся. В нескольких местах германцы успели нагромоздить вплотную к стене горы фашин, и теперь, на глазах юноши, из гущи врагов в них полетели по дуге факелы. Хворост занялся быстро – в считаные секунды. Вырывавшиеся из него ярко-оранжевые языки лизали торф, бежали выше. Римляне отступили от частокола. Один злополучный солдат, освещенный взметнувшимся пламенем, замешкался, и в него впилось разом несколько вражеских стрел.

Несчастный рухнул прямо в огонь, издав крик ужаса, который через мгновение оборвался.

– О нет, – пробормотал юноша, потом повернулся к Макрону. – Командир! Там! Ты только взгляни!

Макрон посмотрел на ворота. Высокие жаркие языки пламени жадно лизали дубовые створки. Должно быть, часть соломы приземлилась слишком близко от них.

– Проклятье! Вот уж точно германский огонь.

 – Он бросил хмурый взгляд на Катона.

Мысли центуриона забегали. Завалы из фашин полыхали с яростным неистовством, огонь уже перекидывался на частокол. Оставаясь на стене, римляне в столь ярком свете являли собой прекрасные мишени, не говоря уже о том, что их обдавало невыносимым жаром. Конечно, можно было сойти с насыпи и вернуться после того, как фашины сгорят, но к тому времени сгорят и ворота. Тогда все усилия шестой центурии будут напрасны, а оборона деревни развалится, как жалкий шалаш от дыхания урагана.

И произойдет это задолго до рассвета, то есть до возможного прибытия помощи. Однако другого выхода он не видел.

Макрон набрал воздуху в грудь и громко, перекрывая рев пламени, скомандовал:

– Всем сойти вниз!

Легионеры спешно повиновались приказу. Команда была подана вовремя. Деревянные колья шипели и потрескивали от страшного иссушающего жара. Огонь освещал передние ряды германцев, и даже сквозь дрожащий от жары воздух можно было отчетливо разглядеть их ликующие ухмылки.

Макрон сбежал вниз, к своим людям, и построил центурию так, чтобы она могла достойно встретить врага.

– Что теперь, командир? – спросил Катон.

– Ничего. Стой и жди. И молись, чтобы это пламя не угасало как можно дольше.

Глава 10

Пламя не только не угасало, но и бушевало все пуще и пуще, посылая в небо вихри оранжевых искр. С этими роями огненных мух не мог справиться даже снегопад, хлопья таяли, а искры, крутясь, опускались на землю.