Римский орел. Орел-завоеватель

Вителлий приказал легионерам построиться в боевую колонну и задумался, как быть с теми, кто не имел сил вступить в последнюю схватку. Раненые, понимая что происходит, просили раздать им мечи, чтобы с достоинством встретить врага, однако, возможно, разумнее и милосерднее было бы незамедлительно лишить их жизни. Трибун колебался, взвешивая все «за» и «против», но тут с надвратной башни послышался крик:

– Они зашевелились!

«Похоже, германцы позволили нетерпению взять верх над расчетливостью, – разочарованно подумал Вителлий.

 – И нам не удастся даже выбраться в открытое поле, чтобы хотя бы размяться как следует перед вечным покоем». Устало поднявшись на сторожевую платформу, трибун увидел вытянутое лицо молоденького оптиона шестой и через мгновение понял причину его растерянности.

Вся германская орда действительно пришла в движение, но направлялись варвары не к деревне, а, огибая ее, к лесистому склону холма.

– Это еще что за номер? – Вителлий нахмурился.

– Командир, что они собираются выкинуть?

– Не имею ни малейшего представления, – пожал плечами трибун.

Варвары прибавили шагу, и очень скоро их безоружные соплеменники остались одни. Катон никак не мог заставить себя поверить глазам и пребывал в абсолютнейшем замешательстве, пока его уши не уловили знакомый сигнал. В рассветном воздухе прозвучало пение горна, и через гребень холма перевалила колонна, ведомая конниками в красных плащах и увенчанных гребнями шлемах.

Веспасиан дал легиону команду выступить ночью, не дожидаясь гонцов.

Глава 14

Заслышав разнесшийся по всему больничному коридору звук колокольчика, дежурный санитар приглушенно выругался. Раненый вел себя совершенно невыносимо. То вина ему подай, то еды, то отправь кому-то там сообщение, то измени положение больной ноги, а через минуту верни ее снова на место. Беда в том, что этот хренов сучок был центурионом, то есть на настоящий момент самой большой шишкой в госпитале, не считая хирурга. Спрятать бы эту его погремушку подальше, но тоже нельзя, колокольчик положен этому типу по чину.

Колокольчик, отдельная палата и индивидуальное внимание дежурного санитара. Простым солдатам таких привилегий не полагалось. Они полеживали себе в тесных клетушках по пять, а то и по шесть человек, ели, когда дают, никому не надоедали, не ныли. Прикованных к постели обеспечивали горшками, которые выносили лишь трижды в сутки, а этот зануда опять, наверное, обосрался, вот и трезвонит теперь почем зря.