Римский орел. Орел-завоеватель

– Стервятники? – Санитар обиженно покачал головой. – Это всего лишь привилегия нашей службы. Итак, что угодно центуриону?

– Убери это, – Макрон выдернул из-под задницы утку. – И прибавь огня. Здесь что-то холодновато.

– Есть, командир. – Санитар кивнул, осторожно взял утку и поставил на низенький столик. – Сегодня славный денек, командир. Безветренный, ясный.

– Ну-ну. Но все равно здесь очень зябко.

– Вовсе нет, командир. Просто тут хорошо проветрено. Это полезно.

– Какая может быть польза от этакой холодрыги? Я тут загнусь от нее – вот и все.

«Вот хорошо бы», – подумал про себя санитар, однако спорить не стал, а подбросил в очаг щепок, разворошил уголья и даже на них подул. Слабые язычки пламени вяло зашевелились.

– Вот, другое дело. А теперь унеси от меня этот горшок.

– Есть, командир.

Санитар забрал утку и направился к двери, возле которой его чуть не сбил с ног влетевший в палату Катон. Однако дежурный, явив чудеса гибкости, сумел увернуться от столкновения и, не пролив ни капельки офицерской мочи, выскользнул в коридор.

Катон подошел к койке:

– Рад видеть тебя, командир.

– Ага, рад. Выбрался раз в три дня, вот и вся твоя радость.

– Так ведь дел-то невпроворот, командир. Как нога?

– Не гнется и, сволочь, болит, когда пробую ею шевелить. Но клистирные трубки считают, что с ней все в порядке.

– Командир, ты и впрямь выглядишь лучше, чем раньше.

– Врач уверяет, что нагноение незначительное и рана вот-вот заживет.

– Стало быть, командир, ты скоро вернешься в центурию?

Макрон внимательно посмотрел на Катона, потом ворчливо сказал:

– Вообще-то, молодой оптион должен бы радоваться, что начальник в отлучке.

– Так и есть, командир. Я, конечно, радуюсь, но…

– Но?

– Но я и представить себе не мог, сколько всего свалится на мою голову. И муштра, и проверка казарм, а также оружия, снаряжения, и забота о провианте. А вдобавок еще – бесконечная писанина.

– Вали ее на Пизона. Я делаю именно так.

– Да, командир, он очень старается. Пизон есть Пизон. Но мы только что получили приказ составить полную опись снаряжения и личного имущества наших солдат. Мало того, из штаба прислали распоряжение до конца недели сдать под расписку в казну все наличные деньги и никому не иметь свыше десяти сестерциев на руках. Скажи, у центурионов всегда такая запарка?

– Нет, сынок, не всегда.

Макрон призадумался.