На острие ножа

Поезд линии «Пикадилли» был на удивление тихим. Они сели на соседние места, и Сэм огляделся. Ближайший пассажир находился на другом конце вагона и, похоже, спал.

– Итак, – сказал Сэм максимально тихим голосом, – над чем они работали? Наши. Расследователи. Вы что-то знаете?

Томми медленно покачал головой:

– Я без понятия. Честно говоря, никто из них со мной не общался.

Тогда мужчины посмотрели на Фэйми. Она закусила губу.

– Я пыталась вспомнить. Мэри что-то вскользь упоминала о масштабном расследовании и что все они побросали остальные дела ради него.

 – Она посмотрела на друзей и пожала плечами. – Но это всё. Вы же знаете, расследователи никогда не говорят, над чем работают. Так что не удивлюсь, если окажется, что никто ничего не знает.

Спящий мужчина вздрогнул и выпрямился. Друзья молча смотрели на него. Он снова провалился в сон.

– Вот это мы нервные, – заметил Томми. – Дергаемся даже из-за какого-то мужика в метро.

– Так мы и должны быть аккуратными и настороженными.

Особенно в метро, – сказал Сэм. – Пока мы не узнаем, кто убийцы, подозревать надо любого.

– Какая жизнь нас ожидает… – простонала Фэйми. Голова вдруг снова разболелась. Теперь ей хотелось только одного – поскорее оказаться дома. – Простите, – сказала она, – но сейчас мне это необходимо. – Она выудила из сумки наушники и включила музыку на телефоне. Сэм и Томми наверняка в удивлении вскинули брови, но ей было все равно. Глаза закрыты. Время «Волшебной флейты». Несколько коротких мгновений покоя, и она почувствовала, как ее дергают за рукав.

Поезд замедлял ход.

– Наша остановка, – громко сказал Сэм.

Фэйми кивнула:

– Я тебя слышу. А еще я слышу Моцарта, и он побеждает.

Двери открылись, и они вышли из вагона.

– Моцарт не проводит тебя домой, – сказал Сэм.

Фэйми, понимая, что ведет себя некрасиво, сняла наушники.

– Извини, привычка.

– Тебе хоть полегчало? – спросил Сэм.

– Не знаю.

Путь к дому Фэйми лежал через парк. У входа был припаркован розово-белый фургон с мороженым, продавец читал газету и даже не поднял на них взгляд.

Фэйми же, проходя мимо, ускорила шаг.

– Боже, даже мороженщик кажется мне подозрительным. Это очень плохо…

За исключением нескольких собаководов и спящего бродяги на скамейке в парке никого не было.

– На удивление пусто, – заметил Томми с плохо скрываемой ноткой тревоги.

– Я редко бываю здесь днем, – отозвалась Фэйми, – но ты прав. Как-то безлюдно.