На острие ножа

Теперь добавится еще и ваша.

– А какие остальные?

– О, ну, знаете… Обычный список. Евреи, масоны, королевская семья, иммигранты, пришельцы…

– А теперь «Синоптики» из Эшби-Сент-Леджерс?

– Давайте признаем, что неплохо вписывается… Но в любом случае у меня теперь будет фотография вашей записки, спасибо.

– Да не за что, – вздохнула Фэйми. – Итак, что вы хотели узнать о Пакистане?

C ангельской невозмутимостью Хантер продолжила разговор:

– Брат Сета Хусейна – Амаль – был активным участником Египетского исламского джихада, связанного с Аль-Каидой.

Аль-Каида очень активна в Пакистане – вы, должно быть, контактировали с ее членами.

– Почему я должна была с ними контактировать?

– Разве это не работа журналиста, мисс Мэдден, налаживать контакты, получать данные, рассказывать о происходящем?

Фэйми уставилась на Хантер. Похоже, возвращение было ошибкой. Она изо всех сил старалась вести себя вежливо.

– Мы сообщаем новости, мисс Хантер. Мы не шпионы и не разведка, мы – журналисты.

Пакистан – сложное место, но я горжусь проделанной нами работой и историями, которые мы рассказали. Если вы не разговариваете со всеми участниками конфликта, вы не делаете свою работу. – Глубокий вдох. – И я была рада вернуться домой.

Тогда заговорил Милн:

– Но за три года работы, вы не контактировали с Аль-Каидой или какой-либо другой террористической организацией?

Фэйми заколебалась.

– Непосредственно с Аль-Каидой – нет, – сказала она. – Но я встречалась с членами других группировок, связанных с ней.

Но, знаете ли, они не носят униформу или бейджики. Не всегда можно быть уверенным, с кем разговариваешь. Например, некоторые военные из рядовых часто оказывались симпатизирующими исламистам. По-настоящему там никому нельзя доверять. И если вы ведете репортаж из Пакистана, приходится разговаривать с не самыми приятными людьми.

Милн наклонился вперед.

– Значит, возможно, что некоторые из ваших знакомых сочувствовали Аль-Каиде?

– Очевидно. Я же только что вам об этом сказала.

Некоторые более открыто, другие менее. Говорю, бейджиков у них не было. Вы же тоже можете быть русским шпионом или китайским агентом, констебль Милн, но я не могу этого знать.

Милн проигнорировал ее сарказм. Оба полицейских делали какие-то пометки в блокнотах.

– А ваши коллеги? – спросил он. – Мог кто-то из них сочувствовать исламистам?

– Констебль, мы, кажется, как-то слишком далеко отошли от темы гибели моих друзей.