Добыча золотого орла. Пророчество орла

Декурион понял, что ранен, но думать об этом времени не было: все его люди уже лежали на земле, им удалось повергнуть лишь двоих всадников из этого странного молчаливого отряда. Враги сражались так, словно лишь в этом было их предназначение.

Чьи-то руки вцепились в его щит, последовал рывок, и декурион, вылетев из седла, повалился на дорогу с такой силой, что из легких вышибло весь воздух. Пока он лежал на земле, пытаясь вдохнуть и видя перед собой лишь синеву неба, над ним вдруг возник темный силуэт. Это конец, но воин не захотел закрывать глаза.

Губы его скривились в усмешке.

– Ну давай, ублюдок, кончай меня.

Однако смертельного удара не последовало: незнакомец повернулся и пропал из виду. Только что были слышны суматошные крики, фырканье коней, топот копыт – и вдруг все сменилось торжественной тишиной летнего дня, которую нарушали лишь равномерное жужжание насекомых да стоны валявшихся на траве раненых. Декурион был поражен тем, что остался в живых, что неведомый враг вдруг пощадил его, беспомощно лежащего на земле.

С трудом вздохнув, декурион приподнялся и сел. Шестеро уцелевших всадников вновь преследовали грека, и декуриона захлестнула волна горькой ярости. Он проиграл. Несмотря на все усилия, неизвестные захватят свою добычу, и страшно представить, какую выволочку устроит ему за это командование, когда он с остатками своего подразделения притащится в укрепленный лагерь когорты.

Неожиданный приступ тошноты и головокружения заставил декуриона опереться рукой о землю. Ощутив влагу под ладонью, он опустил взгляд и увидел, что сидит посреди лужи крови.

Смутно осознав, что это его собственная кровь, он вспомнил о ране в паху. Вражеский клинок рассек артерию, и яркая кровь, пульсируя, выплескивалась на траву между раскинутыми ногами декуриона. Он непроизвольно прикрыл рану ладонью, но кровь продолжала вытекать, просачиваясь сквозь пальцы. Стало холодно, и декурион печально улыбнулся, осознав, что выволочка от префекта ему уже не грозит. Во всяком случае, в этой жизни. Декурион поднял глаза и сосредоточил взгляд на фигурах грека и его телохранителей, которые скакали во весь опор, спасая свои жизни.

Тяжесть их положения его больше не трогала. Они превратились в смутные тени, маячившие где-то на грани угасающего сознания. Декурион упал навзничь, уставившись в ясное синее небо. Все отголоски недавней стычки стихли, слышалось лишь усыпляющее жужжание насекомых. Он закрыл глаза, отдаваясь теплу летнего дня и постепенно погружаясь в небытие.