Не делай глупостей

По закону города, виновных в тяжких преступлениях не казнили и не сажали под замок, но выгоняли из города без права возвращения в течение срока, определяемого тяжестью совершенного преступления.

За конторкой сидел молодой стражник по имени Зак. В нескольких шагах от него за решеткой находился человек. Он сидел на кровати, низко опустив голову. Длинные волосы падали ему на колени. Человек слегка покачивался из стороны в сторону.

– Доброе утро, господин Мерсли! – Зак явно обрадовался мне. – Я тут уговариваю мистера Плимтона позавтракать.

Но он, кажется, не в настроении.

Я подошел к конторке, оперся на нее локтем. Зак сразу же наклонился и вполголоса добавил:

– У меня от него мурашки по коже, господин Мерсли. Он… ну вот минут десять назад сидел себе тихонечко так, а потом как подпрыгнет да как заорет!.. Так я с перепугу чай-то и разлил… Вы только гляньте, в каком состоянии теперь бумаги! А чего он орет-то, не говорит же?! Что-то странное с ним творится, если вы хотите знать мое мнение.

– Спасибо, Зак, дайте, пожалуйста, ключ.

Зак положил на стол простой железный ключ с двойной бороздкой.

– Только я вам не советую к нему заходить, – сказал он.

– Почему?

– Ему это не понравится.

Я взял ключ, повернулся и прошел к решетке. Человек на кровати никак не отреагировал на мое появление. Мистер Паркс тихо ожидал в сторонке. Левой рукой я приподнял замок, правой вставил ключ в скважину и повернул. Молодой человек в ту же секунду перестал раскачиваться, но головы не поднял. Из-под завесы спутанных волос донеслось тихое поскуливание.

Я отвел скобу и вытащил замок из петель. Поскуливание усилилось. Я невольно глянул через плечо. Зак едва заметно покачал головой.

Я все же открыл дверь и шагнул в камеру, и тут же скулеж человека усилился многократно. От этого звука, казалось, задрожала каждая решетка и каждый гвоздь. Все здание тюрьмы пронизывала вибрация. В воздухе прямо передо мной плясала пыль, сворачиваясь в немыслимые петли, а я вдруг сообразил, что времени на самом деле очень мало, и поспешно поднял руки.

Знакомая тяжесть холодной сферы оттянула левую ладонь. Пальцы правой руки заскользили вдоль бестелесной ледяной поверхности, раскручивая сферу против часовой стрелки.

Сидящий неожиданно поднял голову, и я увидел его лицо, напряженное и бледное. Его рот был закрыт, губы сжаты в тонкую побелевшую нитку. Звук как будто издавало всё его тело, сотрясаемое мелкой конвульсивной дрожью, оно было, словно гигантский резонатор.