Майнбласт. В бездне тьмы. Часть первая. Двуличие

Немного смутившись, старается не подавать виду и отворачивается в сторону, немного краснея, ведь в её голове застыли образы обнажённого торса Майнбласта. – Думаю… кхм… я думаю, – слова Гильдры перебивают выстрелы, сотрясающие своим грохотом стены и барабанные перепонки каждого, кроме владельца орудия. Мираэтта от каждого выстрела слегка вскрикивает звонким музыкальным голосом, а убийца, пленённый желанием узнать причины происходящего, совершенно не думает о других. Щепки летят в разные стороны. Взор нахмурен. Из дула выходит едкий дым пороха, который напоминает ему недавнее сновидение.

Желание найти ответы, которые задавались в мимолётном воспоминании, усиливается.

– Вот, сука, – возникает Олаф, держа уши закрытыми. – Что ты, мать твою, делаешь? – Карвер молча перезаряжается, смотря на своих напарников и не желая раскрывать все свои тайны сразу. С потолка сыплется пыль, а некоторые бокалы и чаши, аккуратно выставленные на полках в баре, падают, так как старая деревянная платформа с посудой не выдерживает такого мощного резонанса.

Он высаживает ещё один барабан, зная, что имеет достаточно патронов в запасе. Перезаряжается и опускается к полу, отрывая руками древесные пласты. Все в ожидании, пока сойдёт пыль. Девица жмурится, ладони зажимают уши, меж пальцев вьются золотые волосы. Сначала она открывает один глаз. Олаф подходит ближе и шепчет:

– Что за, мать твою?

– Абанала?ра, – ругается Карвер, смотря на лицо неизвестного под полом. – Ещё одна загадка? – дыра, представляющая из себя смесь щепок, пыли и гнилого мяса, пробуждает в свидетелях странный, почти неизвестную никому боязнь мертвецов.

Лик неизвестного давно перестал вызывать хоть капельку приятных ощущений, ведь узнать в нём человека попросту сложно. Ему по меньшей мере несколько лет. Губы уже съёжились и превратились в пересохший фрукт, а трупная улыбка смеётся, затрагивая нервные струны и отражая боль в самое сердце. Выглядит всё искусственно, словно кто-то специально оставил труп, зная, что его найдут. Длинные седые волосы ещё сохранились на черепе. На голову надет, подобный королевской короне, венец, с изображением Скорбящей Матери – высоком горном пике, на северо-западе острова, который виден почти из любой точки.

– Что за…? – девица открывает второй глаз.

– Безумие! – рявкает Карвер и направляется к выходу. – Я вам всё объясню, нам нужно уходить! – Олаф и Мираэтта же ещё пытаются разглядеть знакомые черты на трупном лике. Гнилая маска смерти ушла в глубины их сознания.