Ноэль и Элиф

Элиф перешла к стадии торга и попросила у родителей разрешения надеть платок хотя бы через год, чтобы она успела пожить. Пожелание отклонили.

– Ну хотя бы завтра! Хотя бы не сегодня! – продолжала плакать она. – Можно я просто не пойду сегодня в школу?

– Нет.

– Но мне так жарко… У меня голова кружится.

– Не прибедняйся. И поторопись в школу.

Когда Элиф бежала в школу, она подумала о том, что теперь, скорее всего, ей и купаться нельзя будет с Ноэлем. Ей было горько и обидно от того, что совсем недавно родители баловали её, а сейчас резко начали предъявлять требования, как ко взрослой.

Будто перестали её любить. А ведь она всё так же нуждалась в их поддержке.

«Детство кончено. Зачем вообще жить? Почему меня прокляли небеса?» – думала она.

Когда она дошла до школы, уже началась общешкольная линейка и все пели гимн Турции. Такая линейка проводилась у них каждый понедельник. И, как показалось Элиф, вся школа пялилась на неё.

Мустафа смотрел на неё как на чужого человека, а Эмине вопросительно вглядывалась.

Они будто спрашивали: «Почему ты скрыла от нас свои планы надеть платок?» А Элиф хотелось разрыдаться.

Она встала в линейку, но ей было так тяжело стоять. Болел живот, кружилась голова. Ещё и платок на голове… Как ей хотелось его снять. Будто что-то мешало. Будто она задыхалась. Но во время линейки было действительно душно. И ещё все так близко друг к другу стояли.

– Дышать нечем, – сказала Элиф Эмине.

Вдруг перед глазами Элиф появились тёмные пятна. Сначала несколько маленьких, а потом всё стало чёрным.

17

Когда Элиф открыла глаза, она лежала на полу и почти вся школа глядела на неё сверху. Одна из учительниц похлопывала её по щекам.

Элиф приподнялась и почувствовала сильнейшую головную боль. И душевную боль от того, что в итоге она привлекла внимание всей школы.

Она всё ещё была в платке.

«Лучше бы я умерла», – подумала Элиф.

Её напоили чаем и учительница решила отправить её домой.

– Кто из учеников сможет проводить Элиф домой? – спросила учительница.

Почти все подняли руки, потому что провожать кого-то было интереснее, чем сидеть на уроке.

– Иди, Мустафа, всё равно не учишься, – сказала учительница.

Мустафа шёл рядом с Элиф и поглядывал искоса на неё.

– Ничего не говори и не спрашивай, – сказала Элиф. – Я в печали. Меня заставили. Моя жизнь больше не имеет смысла.

– Понятно.

– Да что тебе там может быть понятно, ты же мальчишка! – фыркнула Элиф.

Дальше они шли молча.