Лексимильян Сворье. Поиск профессии

Окончательно возмужав, Олежка высунул голову и руку с боевым жезлом в проем калитки, для верности послал два обездвиживающих заклинания и чудовищу, и колпачку: мало ли что? Выбрался из убежища и схватил щит, спокойно лежащий на травке. Охранник Олежка спрятался за щитом, держа наготове боевой жезл и два боевых амулета, на полусогнутых и не слушающихся ногах медленно подходил к поверженному противнику. Он аккуратно, но сильно ударил по куче тряпья в заледеневшее плечо чудовища, дрожащей рукой поднял свою дубинку и двинулся в сторону колпачка.

Розовый колпачок с двумя бумбончиками не шевелился, Олежка поддел его носком сапога, испугался, что ни одно заклинание не подействовало на этот атрибут одежды противника, шарахнул по нему из амулета огненным шаром и два раза ударил дубинкой. Розовый колпачок с двумя оторванными бумбончиками продолжал не шевелиться и догорать. Охранник Олежка окончательно расхрабрился и побежал в дом звать блюстителей порядка в лице городской стражи. Он написал дежурному стражнику письмо и отправил его самым обычным образом – малым телепортом, поставив при этом пометку наивысшей важности.

В приемной охраняющего Олежкой дома раздались голоса:

– Лейтенант Дорис, – вежливо представилось лицо, окруженное тремя латниками, закованными в железяки с магическими рунами по самые уши, – дежурный офицер стражи.

– Олег Ставцев, – гордо ответил охранник, подражая голосу представителю закона, – Охранник чиновника Кац.

Охранник Олежка рассказывал свой героический подвиг, о том, что стражники едят свой хлеб даром, что пора их вообще сократить, а налоги в городе Сворд надо отдавать таким храбрым охранникам, как он.

– Так значит, нападавших было три тролля?– расспрашивал лейтенант Дорис.

– Да, да, ну что же вы не записываете? И они на головах носили странные артефакты, захватившие их разум. Я героически сжег один из них. Дайте мне жезлы некромантов, я за неделю покончу с преступностью… – подходя к калитке, продолжал Олежка.

Лейтенант Дорис открыл калитку и начал осмотр места преступления.

Он просто пошел к так называемому чудовищу или уже скорее к куче тряпья, лежащей в канаве, перешагнул через одинокий домашний тапочек и приблизился к телу.

– Корд, подсвети, – коротко дал команду ближайшей консервной банке.

В свете амулета лейтенант рассмотрел лицо чудовища. Он не сразу его узнал, все-таки в кондитерской он не был почти семь лет или даже больше, да и лицо хозяина кондитерской лавочки господина Коркова сильно пострадало.