Как цари в народ ходили

Обратили внимание (кто мог) лишь на то, что везде погас свет. И все! До остального здесь никому не было никакого дела!

Очнулись здешние обитатели только перед самым появлением генерала Иванова. Да и то не все. Один из телохранителей, почувствовав неладное, пытался связаться с экипажем и, поняв бессмысленность этих действий, кое-как разбудил генерал-майора Горчакова – начальника личной охраны Президента, а затем остальных, кого смог. Впустив Иванова и уже давно дежурившего у входа наверх лечащего врача Президента, со сбивчивых их рассказов и их внешнего вида, внушавшего ужас, здесь наконец-то кое-что поняли о случившемся.

И… пока, как говорится, суть да дело… Но об этом уже ниже.

Самолеты сопровождения сразу же исчезли в темноте. Их двигатели и бортовая электроника вышли из строя, и они почти одновременно свалились в штопор. Так и не выйдя в эфир с сигналами бедствия и не сумев катапультироваться, летчики этих машин погибли. К тому же две машины взорвались, столкнувшись в воздухе.

Остался один «Миг». Он летел сзади и чуть ниже лайнера, чтобы не попасть в инверсионный след, оставляемый позади него, так как это неминуемо могло привести к аварии. По этой или по какой-нибудь другой причине, но его двигатели, хотя и с перебоями, но работали даже при отключившейся уже аппаратуре. Летчик не «ослеп» от яркой вспышки, поскольку его заслонил собой огромный лайнер, но управлять своей техникой он был бессилен. Пролетев под брюхом авиалайнера, «МИГ» свалился на левое крыло и устремился к земле.

Глава XI

Володя Пронин, молодой парень двадцати двух лет, вышел из кубрика речного толкача-буксира с громким названием «Речной 221» покурить на палубу. Не спалось ему что-то.

Осень начинала входить в свои права, поэтому было уже довольно-таки прохладно. Накинув на плечи китель, парень шагнул за переборку.

– У-ух! Хорошо! – сказал он, выпустив пар изо рта. Потом достал сигарету, прикурил и смачно затянулся. Протяжно выдохнув, облокотился о борт и стал любоваться необъятной ширью искусственного моря – дела рук человеческих.

Его «толкач» стоял на якоре недалеко от огромной плотины гидроэлектростанции и ждал утра: когда ему «дадут добро» на прохождение через шлюзы. На носу у «Речного 221» были пришвартованы друг за дружкой три баржи: «Москва», «Кремль» и «Сибирь». Баржи были большого водоизмещения и использовались не только в речном, но и в морском прибрежном судоходстве.