Как цари в народ ходили

Увидев, как «прожигают» жизнь его дружки, Володя чуть было не сломался. Красивые дома, мощные внедорожники, шикарные шмотки и куча денег больно били по самолюбию и нервам молодого парня. Но он не перешагнул через совесть, через родителей, школу, армию. Отказал братве, которая уже начала собирать деньги, чтобы «поднять» и его.

Марину же сначала все устраивало. Но каждодневное «промывание мозгов» ее родителями и близкими дало знать о себе. И они расстались.

Он долго мучился. Родители, как могли, старались его успокоить.

И, в конце концов, он решил уехать из своего любимого города куда глаза глядят. Сел в первый же поезд, следовавший куда-то за Урал и… будь что будет!

Позже он узнал из письма братишки, что Марина вышла замуж за одного из «братков». Забеременела. А через месяц ее мужа зарубил топором один парень, торговавший на рынке мясом, выращенным его семьей. У него вымогали деньги. Он отказал. Его стали запугивать, угрожая убийством. Парень был, видно, «не промах». Стал защищаться от бандитов и выхватил топор… Получил, конечно же, на всю катушку!

Марина сидела в это время в роскошном «БМВ», все произошло на ее глазах.

Потом она сделала аборт и… стала заливать свою душевную рану водкой. Но былого уже не вернешь! Поезд ушел!.. Ушел.

В купе вагона познакомился Володя с одним речником, ехавшим с отпуска из родных мест в Сибирь. Звали его Святославом. Оказался земляком из-под Владимира. Посидели, поговорили – дорога дальняя. Многие темы о житье-бытье затронули. Оказалось, что деревня, откуда родом Слава, почти обезлюдела.

Остались одни старики, да и тех уже немного. Колхоз развалился, так как какие-то дельцы загнали его в огромные долги. Технику всю разворовали и распродали. Работы не стало. И разъехался весь народ кто куда. Деревня у него была старинная. Во времена Великого князя Владимира Красно Солнышко еще основана. Все вынес ее народ. От далекого Батыева нашествия и до наших дней много лиха было. А вот последних «реформ» не вытерпел, не выдержал, сломался… Сломали! Свои! А когда «свои», это намного труднее, горше, обиднее.

Сидели-пили, курили, вспоминали. Далеко еще ехать. Ох, как далеко!

И видели… Все замечали, что за окнами вагона делается. Везде одно и то же.

Кругом разруха, бедность и нищета. И все это без войны-то!

Володя был еще молод. Многое еще не понимал. Молодые жизнь видят в другом, более ярком, что ли, свете и цвете. Так, видно, Богом дано. Он посмотрел на руки своего собеседника.