Как карта ляжет

В наших руках остались лишь выцветшие фотокарточки, по которым точно и не скажешь кто или что на них запечатлено: расплавленный сыр на зачерствевшем хлебе или прообразы тех, первых, ступивших в наш мир.

Мы ровным счётом ничего не помним. Искусство общения с ними – шаманство утрачено в вехах истории. Последние жрицы доживают свой век на далёких скрытых от бренной суеты островах. Единственный континент разрывают на куски разобщённые стаи и кланы. Как же так вышло, что мы, ликие, существа, наделённые интеллектом, попрали эфирную связь нас всех связывающую, разбежались в группки под эгидой схожих менталитетов?

Боюсь, в скором времени нас накажет Богиня или же мы повторим бойню тысячелетней давности.

»

Ну что за бред? Кто так пишет? Зачем упоминать о трагедии, произошедшей без малого тысячу лет назад, охватившей весь континент и угнетённых треликих, которые сбежали на острова? К чему пугать читателей выдуманным неизбежным наказанием? Ох уж этот Феликс! На старость лет вообразил себя графом Графоманом? Испугался подбирающейся смерти и решил замолвить словечко перед Богиней?

Смешон.

Прожил без малого десять веков и вдруг надумал одной статьёй в журнале для домохозяек остановить духовное разложение общества? Только зря деньги потратила на этот опус. Уж мог мне по нашей дружбе дать черновик полистать!

Повезло тебе, старый, вовремя сиганул на острова, иначе я б тебе сейчас выразила в витиеватых нецензурных выражениях всё, что думаю о тебе!

Со злости бросила тоненький журнальчик в мусорное ведро.

Встала со скамейки, облепленной струпьями отшелушивающийся коричневой краски, потянулась и пошла навстречу концу своей жизни.

Мёд, орешки и мост

Ливень закончился, от туч не осталось и следа. Остатки солнечного тепла ласкали землю, лучи окрашивали всё, до чего могли дотянуться, в приятный янтарный цвет. Листья тихо перешёптывались на ветру, взирая со своей высоты и гадая, куда же я иду, перебирая тощими ногами.

В этой части города всегда было мало прохожих – крайняя улица города осталась за моей спиной минутах в пятнадцати ходьбы, впереди в четырёх километрах отсюда расположился элитный посёлок. Старый пешеходный мост, к которому я бреду, соединяет пригород с домами района богачей, как будто они будут ходить туда-сюда, пачкая свои брендовые сапожки.