Знаки зодиака. Начало

Тёплый апельсиновый свет затапливал собою весь первый этаж. Напротив входа, за примерно семью сотнями расставленных в ряды стульев, возвышалась сцена, на ней не было трибуны, только одинокий микрофон лежал на полу. За сценой виднелись две лестницы, уходящие наверх. Вот и всё убранство.

Хэнэ подвела юных социологов ко второму от входных дверей пустующему ряду стульев.

– Вот ваши места. – Все постепенно усаживались. Только Серафима стояла, смотря на улицу. – Что-то не так? – участливо спросила женщина. Слёзкина встрепенулась, повернулась, мотнула головой.

– Нет. Всё хорошо… просто тучи так низко нависли.

– Не переживай, я уверена, вы не попадёте под дождь.

– Мы успеем уйти до его начала?

Улыбка Хэнэ дёрнулась, но быстро вернулась на место. Губы расползлись шире, позволяя зубам сверкнуть в жёлтом свете люстр.

– Разумеется, вы не попадёте под дождь. Я обещаю. – Сами того не ведая, вся группа социологов с непонятным напряжением следила за этим разговором. С ужасом в душе Фисалия заметила капельку жидкости, медленно стекающую по длинному и острому клыку проводницы.

Разве у людей бывают такие зубы?.. А зрачки?.. Б-р-р-р, у них тут какой-то чудной дресс-код? Типа без линз и накладных клыков вход воспрещён? Мысли эти не получили продолжения, так как Хэнэ с какой-то грустью и вздохом произнесла: – Мне пора. Прошу меня простить. – Развернулась и пошла к сцене.

Серафима села. Гнетущее молчание группы не разряжал даже шум остальных студентов, постепенно заполняющих все свободные места в зале.

Гогот, смех, волнение – первокурсники были возбуждены и в то же время смущены, застенчивы. Умелые проводники выводили своих подопечных на разговор, шутили и смеялись. И только наши двенадцать героев сидели на стульях, сложив руки на коленях и думая одну и ту же мысль одновременно: и что это было?

Когда шум в конференц-зале достиг максимума, везде, кроме сцены, свет погас. Залитая жёлтым, она походила на лимонный срез. Тучи за стенами выглядели всё мрачнее и тяжелее.

Сочно-зелёная трава полей будто посерела, а фонари у дорожек казались сточенными под натиском невзгод неприкаянными душами.

Шум ослаб до шёпота. Проводники встали по бокам скопления стульев в два параллельных ряда. На всех были одинаковые футболки и одинаковые улыбки. Мирон заёрзал на стуле, Серафима успокоительно погладила его по руке. Да, ей некогда поддаваться необоснованному страху, потому что её брат и так беспокоится, кто-то же должен сохранять ясность ума.