На краю бездны

Воздух тут спертый, всепроникающий, как дым, и чересчур жаркий, я начинаю потеть. Чуть дальше по длинному коридору находится ярко освещенный сестринский пост, где сидит женщина в светло-зеленом халате, а в самом конце я вижу комнату со стеклянными стенками, несколько кресел и мерцание телеэкрана.

– А где мне найти Джеральдину? – спрашиваю я у медсестры.

– Дальше по коридору. Если она не у себя, посмотрите в комнате отдыха.

Я иду на свет. Навстречу, тяжело опираясь на ходунки, ковыляет пожилая женщина.

Кожа у нее сморщенная, как пергамент, и вся в старческих пятнах; вокруг головы рдеет облачко похожих на рыжую сахарную вату волос. Чуть дальше я вижу комнату Джеральдины. Ее имя указано на двери рядом с заламинированной фотографией. Войти я решаюсь не сразу: нужно морально подготовиться.

Вспоминаю слова Брайана о выпивке и наркотиках. Я прекрасно знаю, что они способны сделать с человеком. Насмотрелась на улицах. На людей, чьи дурные привычки вылились в проблемы с памятью, проблемы с координацией, а некоторых так и вовсе чуть не убили.

На людей, которые с трудом сознавали, кто они, людей, которые никогда больше не будут независимы.

Я собираюсь с духом и переступаю через порог. Джеральдина, сгорбившись, сидит в кресле; спортивный костюм велик ей на несколько размеров. Взгляд ее прикован к телевизору, который прикручен к стене. Она похожа на призрак, но меня точно молнией пронзает – я ее узнаю. Лишь теперь я задаюсь вопросом, почему из слов Брайана сделала вывод, что она умерла.

– Джеральдина?

Она не отрывается от экрана, и я снова окликаю ее. На этот раз она поворачивает голову. Движения у нее медленные и раскоординированные. Я замечаю легкий тремор, такую кукольную разболтанность, как будто какой-то сустав решил развинтиться, и она вот-вот развалится на части.

– Это ты? – спрашивает она.

Я делаю к ней еще один шаг. Уж кто-кто, а она-то вряд ли меня узнала, хотя наверняка утверждать невозможно.

– Джеральдина?

Пульт от телевизора лежит на подлокотнике кресла, и она трясущимися руками тянется к нему.

Вблизи она выглядит намного старше своих лет: лицо иссохшее, волосы растрепанные и немытые. Она кажется изможденной, съеденной изнутри. Глаза тусклые, серовато-зеленые, но когда Джеральдина устремляет на меня взгляд, они на мгновение вспыхивают, будто в ее мозгу проскочила искра, что-то щелкнуло.

– Что такое, дорогуша, уже пора? – спрашивает она.