Инквизитор

– А трахеотомия? – словно в подтверждение спросил Расфельд.

– Членовредительство. Я думал, он дрыхнет. Это была моя последняя поездка, я хотел быстро отвезти его в Вестэнд. Но потом – мы как раз проезжали мимо вашей подъездной дорожки – я смотрю в зеркало заднего вида и думаю, мне мерещится. Этот псих вскакивает, орет как ненормальный и засаживает себе нож в горло. Я ударяю по тормозам, теряю управление и врезаюсь в трансформаторную будку или что это там было. Ну, остальное вы знаете.

Разговаривая, Расфельд и санитар подошли к лифту и теперь стояли прямо под балюстрадой.

Каспар находился всего в нескольких метрах над их головой, настолько близко, что слышал дыхание Брука, который хрипел так, словно кто-то через трубочку пытался высосать последние капли из бумажного стаканчика.

– Я прошу вас не называть пациента психом, – сказал Расфельд, словно ему нанесли личное оскорбление.

Каспар вздрогнул, заметив какое-то движение в непосредственной близости от себя.

Но затем догадался, что это всего лишь отражение в большом панорамном окне, которое находилось в кирпичной стене несколькими ступенями ниже.

Шторм снаружи превратился в настоящую снежную бурю. Тусклые лучи фонарей в больничном парке слабо противостояли крупным, размером с монету, снежинкам. Они закручивались вихрем, напоминая Каспару белый пчелиный рой, который сливался перед его глазами в единую массу. Он сконцентрировался на отражении в стекле и на долю секунды увидел зловещее групповое изображение: двое крепких мужчин везли каталку, на которой лежало неподвижное тело с торчащим из горла швейцарским перочинным ножом. Двери лифта открылись с возмущенным скрипом, и картинка исчезла так же быстро, как в нос Каспару ударил запах. Запах пожара. Гари. Дыма.

Неужели это предвестники воспоминаний?

Каспар невольно отступил от лифта, словно воспоминания могли подняться к нему вместе с лифтом и внезапно выпрыгнуть из кабины. Его бросило в холод. А потом он вскрикнул – в тот самый момент, когда, пятясь, наткнулся на худую фигуру, которая все это время тайком наблюдала за ним из темноты.

19:10

Мужчина жевал жвачку, на руках у него были тонкие кожаные перчатки, но его выдали свежевымытые волосы. Не помогло и то, что он курил в открытое окно. Табачный дым въелся в редкие пряди его волос, и когда он лихорадочно помотал головой, вокруг него распространился затхлый запах.

– Ладно, все в порядке, я тебя не выдам.