Я – убийца

В темноте он несколько раз оступался и порвал штанину, зацепившись ею за ржавую проволоку. Когда наконец добрался до входа в подвал с черной как сажа деревянной лестницей, Симон, спустившийся уже ступеней на двадцать, заворачивал за угол.

– Немедленно выходи оттуда! – крикнул Штерн в глубь шахты и сразу проклял необдуманный выбор слов. В ту же секунду он понял, что воспоминания, которые будила в нем эта фраза, были хуже всего, что могло с ним здесь случиться.

«Выходи оттуда. Милая, пожалуйста. Я помогу тебе…»

Это была не единственная ложь, которую он внушал тогда Софи через запертую дверь ванной комнаты.

Безуспешно. За четыре года они чего только не перепробовали. Все техники и способы лечения, пока наконец не раздался долгожданный звонок из клиники репродуктивной медицины. Положительный результат. Беременна. Тогда, почти десять лет назад, ему показалось, что некая высшая сила по-новому настроила компас его жизни. Стрелка вдруг стала указывать на счастье в самой его сверхчистой форме. К сожалению, в таком положении она оставалась недолго. Штерн успел только украсить потолок новой детской светящимися звездами и вместе с Софи выбрать детскую одежду. Феликс ни разу ее не надел. Его похоронили в ползунках, которые медсестры надели на него в роддоме.

– Симон?! – позвал адвокат так громко, что выдернул сам себя из мрачной задумчивости, и вздрогнул от неожиданности, когда Карина рядом с ним тоже выкрикнула имя мальчика.

– Мне кажется, здесь что-то есть! – послышался снизу приглушенный детский голос.

Штерн выругался и нащупал ногой первую ступень.

– Все бесполезно, придется туда спуститься.

И эти слова напомнили ему об ужасных моментах его жизни. Когда Софи с мертвым младенцем на руках заперлась в больничном туалете и не хотела отдавать сына. «Синдром внезапной смерти младенца» – так звучал диагноз, в который Софи отказывалась верить. На второй день после родов.

– Я с тобой, – заявила Карина.

– Не вздумай, – предостерег Штерн и осторожно поставил на ступень вторую ногу.

Лестница выдержала тридцать пять килограммов, теперь он пытался убедиться, выдержит ли она двойную нагрузку. – У нас только один фонарик, и к тому же кто-то должен будет позвать на помощь, если мы не выберемся оттуда через две минуты.

Гнилая древесина трещала при каждом шаге, как такелаж парусного судна при легком шторме. Штерн был не уверен, изменяет ли ему чувство равновесия, или лестница и правда раскачивалась все сильнее, чем глубже он спускался.