Отрезанный

– Что вы сделали с Дэнни? – поинтересовалась Линда, стоя перед чемоданом со своими нехитрыми пожитками.

Она находилась на острове уже четырнадцать дней, но так и не удосужилась разобрать вещи и повесить одежду в шкаф. Схватив джинсы, Линда натянула их прямо на голое тело, потребовав при этом от своего брата:

– Скажи, Клеменс. Я имею право знать!

Линда была, пожалуй, единственным человеком на всем белом свете, кому дозволялось безнаказанно называть этого атлета по имени. Все остальные, даже родители, обязаны были обращаться к нему по фамилии, поскольку он считал, что «Камински» звучало более мужественно.

По его мнению, имя Клеменс, которое избрала для него мать, подходило разве что какому-нибудь педику, но никак не ему. То, что он вообще разговаривал со своими родителями, можно назвать настоящим чудом, особенно после того, как начал вести избранный им образ жизни, предав, по их мнению, все те идеалы, ради осуществления которых они горбатились всю свою жизнь.

– Тебе достаточно знать, что этот Дэнни больше с тобой ничего не сделает! – коротко бросил Клеменс.

– Ты так думаешь? Неужели вы сломали ему пальцы, которыми он настрочил мой некролог?

Сказав это, Линда невольно прикрыла глаза и постаралась отогнать от себя нахлынувшие на нее воспоминания. Однако они никак не хотели улетучиваться. Перед ее мысленным взором вновь возникла публикация в воскресной газете размером в половину страницы, обведенная черной траурной рамкой и со скромным крестом возле ее фамилии. При этом в качестве даты смерти Дэнни обозначил тот день, когда она разорвала с ним отношения.

– Вы выкололи ему глаза, которыми он пялился в объектив видеокамеры? – придя в ярость от нахлынувших на нее видений, спросила Линда. – Те бесстыжие глаза, с которыми этот негодяй снимал меня тогда, когда я встречалась со своими подругами? Когда ходила в магазин за покупками? Когда спала?

Художница попыталась взять себя в руки, но это ни к чему не привело – она только распалилась еще больше:

– А может быть, вы отрубили его поганые руки, которыми он подмешивал кислоту в мой крем для кожи? После того как я пригрозила донести на него, если он не прекратит донимать меня своими приставаниями?

Выкрикивая это, Линда непроизвольно дотронулась до своего безобразного рубца на лбу.

– Нет, – услышала она бесстрастный голос брата. – Так легко этот идиот от нас не отделался.

– Он далеко не идиот! – бросила Линда.

И действительно, Дэнни Гааг отнюдь не был идиотом. Скорее наоборот.