Отрезанный

Как только Херцфельд это понял, он принялся ломать себе голову в поисках ответа на вопрос: чем таким он мог вывести из себя человека, чтобы тот убил женщину и похитил Ханну?

Все это вихрем пронеслось в голове профессора, и он сказал:

– Я предполагаю, что вы точно знаете, кто я.

Однако на другом конце телефонной линии по-прежнему царило зловещее молчание, и тогда Херцфельд добавил:

– В таком случае вы также знаете, что благодаря возможностям, которыми я располагаю как сотрудник Федерального ведомства уголовной полиции Германии, мне не составит особого труда найти такого человека, как вы.

Найти и уничтожить. Однако если вы проявите благоразумие, то я готов пойти на сделку и выполнить любые ваши условия. Выскажите свои требования и давайте встретимся. Я хочу вернуть свою дочь живой.

Пока Херцфельд произносил все это, ему вдруг стало ясно, что при таком варианте сделка не состоится. От этой мысли у него пересохло в горле, и он почувствовал себя плохо.

«Нет, дело не в деньгах, иначе они связались бы с Петрой. Ведь она родом из богатой семьи, да и зарабатывает в три раза больше, чем я», – подумал несчастный отец.

Действительно, его бывшая жена реально могла раздобыть в течение нескольких часов достаточно приличную сумму наличными. И это, естественно, не могло укрыться от человека, столь педантично подготовившего и совершившего данное преступление.

Тогда Херцфельд собрался с силами и, скрывая свое истинное состояние, достаточно твердо произнес:

– Скажите, чего вы хотите, и вы получите это.

Я же хочу только вернуть свою дочь.

Профессор помолчал немного, а потом спросил:

– Эрик?

Однако никакого ответа не последовало. Перестало быть слышным и дыхание на другом конце телефонной линии. Исчезло также характерное потрескивание, свидетельствовавшее о наличии связи, и в телефоне повисла мертвая тишина.

– Нет! Пожалуйста, не отключайтесь! – воскликнул Херцфельд.

Одного взгляда на телефон оказалось достаточно, чтобы профессор понял, что оправдалось самое худшее его предположение.

Абонент на другом конце телефонной линии дал отбой!

«Я все испортил, – принялся ругать себя профессор. – Это был очень важный звонок. Все висело на тонком волоске, но я оборвал его!»

Херцфельд со злостью ударил ладонью по письменному столу, но потом его ярость улеглась, и он задумался о том, что ему следует предпринять.