Отрезанный

Резиновая губка, размером с мяч для игры в гольф, торчала у нее во рту, постоянно нажимая на пульсирующую от боли рану в деснах. Но эта боль была желаемым отвлечением от того, что придумал для нее ее мучитель – насильник нашел еще одно естественное отверстие в нижней части ее живота и теперь, казалось, хотел разорвать и его.

Она мычала в течение десяти минут, и душераздирающие звуки этого мычания прерывали только удушающие приступы кашля, ведь губка заглушала рвущиеся наружу крики боли.

– Нравится? Да? Ты – маленькая шлюха! – издевался он.

Все тело девушки свела судорога, что сделало боль еще ужаснее. Однако это вызвало у ее мучителя лишь приглушенное хрюканье, указывавшее на то, что толчки вот-вот станут еще сильнее. Внезапно изверг покинул ее. Несчастная даже не заметила, как он поднялся с кровати и, встав рядом с ней, принялся махать рукой в глазок маленькой видеокамеры, непрерывно моргавшей в правом углу помещения прямо над дверью.

Он делал это каждый раз, когда насиловал ее. И если в первый раз она почувствовала, как что-то липкое стало вытекать у нее между ног, то теперь образовавшаяся там одна сплошная рана таких ощущений больше не вызывала.

– Сейчас мне надо идти, ты, маленькая шлюха, – услышала несчастная слова своего мучителя.

При этом мелкие брызги от его влажного дыхания попадали ей на лицо, вызывая жгучее желание содрать с себя кожу. Она вытолкнула изо рта губку.

– Не называй меня шлюхой, меня зовут…

И тут несчастная горько заплакала от того, что не могла вспомнить свое имя.

– Не реви, когда-нибудь я вернусь.

С этими словами он зажал ее подбородок между большим и указательным пальцами и, сжимая его со всей силы, добавил:

– Хочешь знать, что ждет тебя, когда я вернусь?

В ответ она заплакала еще сильнее и, мотая головой, принялась умолять его оставить ее, наконец, в покое.

– Ну хорошо. Я, правда, хотел приготовить для тебя сюрприз, но, так и быть, покажу.

– Что? Нет! Не надо показывать! Пожалуйста, не надо больше ничего показывать!

Застывшим от страха взглядом она посмотрела на ржавый нож, который он приблизил к ее лицу. Его рукоятка, которую садист держал в руке, была обмотана пятнистым шелковым платком.

– Этим я сделаю тебя женщиной.

Затем насильник вопросительно изогнул брови так, будто его жертва сказала нечто такое, что сбило его с толку.