Тот, кто виновен

Но еще ни один из моих литературных героев не давился собственный слюной и после длительного приступа кашля не говорил дрожащим голосом, словно обжег себе глотку.

– Это шутка, – прохрипел я и, обойдя диван, подошел к журнальному столику, куда поставил два стакана с минеральной водой, молоко и пока еще пустые чашки для нежданных визитеров. Я сделал глоток воды. Глаза Мелани нервно бегали от одного пункта к другому.

– Биологический отец Йолы вышел из тюрьмы три месяца назад, а ее биологическая мать успешно прошла курс лечения от наркозависимости.

Они сожалеют о поступке.

– Сожалеют? – язвительно переспросил я. – Если я не уследил и мой ребенок споткнулся и упал, тогда можно сожалеть о синяках на коленях. Или если в стрессе поднял на него руку, хотя сам считаю, что этому нет оправдания. Но если я предлагал собственного малыша педофилу в вокзальном туалете за пять граммов кокаина, что, ради бога, означает сожалеть в этом случае?

Мелани раскрыла рот, но я не дал ей сказать.

– Единственное, о чем действительно сожалеют Йолины биологические родители, – это то, что покупателем их грудничка оказался полицейский под прикрытием, который спас Йоле жизнь, а не дилер, снабдивший их дозой.

После такого всплеска я снова закашлялся. Мелани, готовясь возражать, уже мотала головой. Неужели я раньше действительно думал, что она адекватная? Я просто не узнавал социальную работницу.

– Так было раньше, – ответила она. – Согласно психиатрическому заключению, представленному нам профессором Ошацким, Ариэль и Детлеф Арним успешно прошли ресоциализацию и подали заявление на возвращение своего ребенка…

– Ресоциализацию? – взвизгнул я.

 – Ресоциализацию? Да ладно вам, Мелани. Сколько раз вы пытались организовать встречу Йолы с матерью, потому что руководитель вашей службы считает, что необходимо поддерживать контакты с биологической семьей? Пять раз? Шесть? И сколько было встреч? А, да что я говорю, сколько раз они хотя бы созванивались или списывались?

Я сделал паузу и сам ответил на свой риторический вопрос:

– Правильно, ни разу.

Мы или не могли найти Ариэль Арним, потому что она нанялась проституткой в какой-то бордель и неделями не появлялась дома. Или же она приходила на встречу пьяной, и мы едва успевали отправить ее домой, чтобы Йола не видела ее в таком жалком состоянии. В последний раз на Рождество она, еле ворочая языком, наговорила дочери сообщение на автоответчик.