Чёрная Тень

– Мелкий засранец опять про глаза талдычит?

У Фериус нет такой связи с Рейчисом, благодаря которой у меня в голове его верещание и ворчание превращаются в слова, но она явно провела достаточно времени в обществе белкокотов, чтобы знать, что они считают себя лучшими среди хищников.

– Сейчас он начал про уши, – ответил я.

Фериус покачала головой, и ее рыжие кудри тоже всколыхнулись.

– С белкокотами всегда так. Глаза, уши, языки. Хоть бы что-то новенькое иногда придумывали.

– Эй, я вшегда говою – абоает – и хоошо.

Я повернул голову и посмотрел на Рейчиса.

– Ты что, пьян? Говоришь как-то странно.

Фериус усмехнулась.

– Он не пьян, малыш.

– Тогда что же?…

Нечто вроде самодовольной ухмылки осветило мохнатую мордочку белкокота.

– Что ты натворил, Рейчис?

Он не ответил, поэтому я уставился на него в упор. От игры в гляделки ему не по себе. Через несколько секунд он открыл пасть, поднял язык, и я увидел три монетки.

– Вот паршивец… Ты пробрался в лавку? Пока из меня делали отбивную, ты залез в лавку и снова украл?

Рейчис соскочил с моего плеча на переднюю часть седла, залез лапой в пасть и достал монетки.

– Эй, забыл, что ли, что эти жлобы ограбили нас? – пробормотал он. – Должен же был кто-то вернуть наши по?том и кровью заработанные денежки.

И он запихнул монетки в черный мешочек под седло. Он попросил меня купить этот мешочек, чтобы ему было где хранить свои личные сокровища, и однозначно дал понять, что случится с пальцами, которые случайно залезут внутрь.

Мы ехали, пока солнце не скрылось за горизонтом. Только тогда Фериус спросила:

– Готов поговорить о том, что произошло в городке, малыш?

– Когда меня едва не задушили?

– Когда ты едва не оторвал мальчишке голову своим заклинанием.

Предполагалось, что Фериус учит меня выживать. Как по мне, она куда больше беспокоилась о других людях.

– Таким количеством порошка никого не убьешь, – настаивал я. – Разве что…

– Разве что… Подожжешь? Изуродуешь на всю жизнь?

– Это все Черная Тень, – попытался объяснить я.

– Она показывает тебе безобразие этого мира, Келлен, – оборвала меня Фериус. – Это не дает тебе права быть таким же безобразным. Путь аргоси не такой.

«Путь аргоси. Что бы это ни значило».

Я хотел отвернуться, но она протянула руку и взяла меня за подбородок. Хватка у нее была цепкой, ей даже не помешало то, что мы ехали верхом.