Алый Крик

Однако той женщине, выучившей безмолвную речь, разрешили посетить библиотеку. Госпожа Сурчиха сказала, что всё в порядке, потому что гостья не просила показать священные книги. Её интересовали в основном песни и стихи. Теперь я задаюсь вопросом, как подобные книги вообще оказались в нашей библиотеке. Библиотека Сада-Без-Цветов очень важна, и там хранятся только самые ценные тексты.

На следующее утро, когда гостья уехала, в монастыре поднялась суматоха. Оказалось, она украла две книги. Да, это были не священные тексты, но всё равно… Она обворовала нашу библиотеку.

Многие монахи очень расстроились, но отец сказал, что всё не так уж плохо. Гостья оставила несколько страниц своих заметок, в которых, по его словам, было много интересного. В тот же день он отправился в скрипторий, чтобы скопировать эти записи и привести их в надлежащий вид. У той женщины был плохой почерк, а в Саду-Без-Цветов мы привыкли всё делать хорошо… Что? Нет, отец не сказал, что было в тех заметках. Мне девять лет. С какой стати он стал бы мне рассказывать?

В тот вечер отец допоздна засиделся за работой.

Госпожа Сурчиха сказала: это потому, что записи были на разных языках и требовалось время, чтобы их разобрать. Она уложила меня в постель, а потом пошла помогать отцу. Она очень хорошо подбирает слова, а мой отец иногда бывает небрежен.

Когда солнце разбудило меня, отец ещё не вернулся из скриптория. А мы всегда завтракаем вместе. Завтрак важен. И обязательно нужно улыбаться человеку, с которым делишь трапезу.

Я пошёл на кухню и попросил хлеба, яиц, ветчины и джема – это еда, которую любит мой отец.

Я отнёс их в большой каменный дом, где находится скрипторий и другие важные помещения. Сначала я не понимал, что происходит. Там был ужасный шум. Некоторые монахи рассердились, потому что мой отец болтал без умолку, а в монастыре никто не должен этого делать. Но отец не прекращал, и вскоре начал издавать слова-с-музыкой… Погоди. Я где-то встречал такое слово. Пение. Да. Он запел.

Я, конечно, сам не мог услышать этого ушами, но другие монахи рассказали.

Они очень расстроились. И некоторые начали испускать изо рта сердитые звуки, а их лица выглядели как морды злых собак, скалящих зубы. Многие пытались засунуть пальцы в уши, но потом они… расцарапали себе уши до крови.

Я уронил поднос с хлебом, яйцами, ветчиной и джемом. Я устроил большой беспорядок, потому что тарелки, миски и стаканы разбились об пол.

Мой отец продолжал петь. Потом госпожа Сурчиха тоже запела.