Алый Крик

– Сложно, да? Мне всё время кажется, что я тупица, если не могу научиться правильно дёргать пальцами.

Я громко застонала.

– Уф, я знаю. И Бинто очень быстрый. Я едва за ним поспеваю.

Лирида засмеялась. Это был тёплый смех, заставивший меня посмотреть ей в глаза и увидеть, что они зелёные. А потом на её губы. И они…

– Что ты делаешь, Добрая Собака, – спросил Бинто, едва заметно шевельнув пальцами.

Его голова по-прежнему лежала на столе, но сонные глаза приоткрылись. Лирида же неотрывно смотрела мне в лицо, так что я сумела незаметно ответить Бинто:

– Ничего.

Спи давай, или я сама скормлю тебя свиньям.

– Ты останешься на ночь? – спросила Лирида.

На этот раз её голос звучал немного иначе, он словно бы стал более глубоким, и в нём появилось чуть заметное придыхание. Мы с ней не танцевали вместе, но когда выходили на танцпол и отплясывали джигу, которую Орфанус и ещё пара стариков играли на раздолбанных инструментах, мы не раз словно бы невзначай задевали друг друга. Теперь я увидела, что рука Лириды лежит на столе очень близко к моей – ближе, чем раньше.

А когда она подвинула стул… её колено оказалось в дюйме от моего.

И о чём ты сейчас думаешь, Добрая Собака?

Я представила, как Бинто это спрашивает, но на сей раз он действительно спал.

Я никогда и ни с кем не… была. Большую часть своей жизни я избегала даже прикасаться к людям. Заклятия джен-теп, встроенные в сигилы на моей шее, заставляли любого человека возненавидеть меня. Теперь заклинание исчезло.

Я жила с Дюрралом и Энной, а эта леди любит обниматься, скажу я вам. Какое-то время мне вполне хватало ласки. Но сейчас?..

Я потянулась через стол к блюду с чем-то вроде жареной картошки. Её нарезали ломтиками и подали с невероятно острым соусом. Когда я доела, моё колено касалось колена Лириды. Она не отодвинулась. И теперь – я не поняла, каким образом – наши пальцы переплелись.

– Ты в порядке? – тихо спросила она.

– Да. А что?

Её улыбка вернулась, но теперь она была другой.

Более… интимной.

– У тебя дыхание участилось, Фериус.

Я потянулась за своей арта валар – тем, что Дюррал называл «дерзостью», но, как я поняла, могло быть и неким аналогом развязности. К сожалению, ничего не вышло.

– Соус очень острый, – сказала я.

Моё смущение стало болезненно очевидным. Лирида попыталась убрать руку, но я удержала её.

Порой вы не осознаёте, насколько одиноки, пока – хотя бы на краткий миг – не избавляетесь от одиночества.