Алый Крик

Похоже, это столкновение сбивает их обеих с толку, потому что они кружатся в отвратительном танце, кусая друг друга за шеи и раздирая ногтями мягкую плоть.

Пять секунд.

Безумие, заразившее это место, делается всё хуже. Сперва все горожане охотились за мной, но теперь Лирида рвёт глотку женщине, которая, в сущности, могла быть её лучшей подругой. Остальные столпились в дверном проёме, так что из него сплошь торчат лица и тянущиеся ко мне руки.

Ярость заражённых дала мне две драгоценные секунды. Я использую их, чтобы сделать выдох и открыть сумку-тубус.

Однако, пока я выхватываю шпагу, самые сильные из горожан прорываются сквозь массу тел, и я знаю, что не смогу их сдержать.

Три секунды.

Всё, что нужно Бинто – ещё три секунды.

Лирида добирается до меня первой, оттолкнув в сторону крупного мужчину. Она делает это с такой силой, что я поневоле задумываюсь: не превратилась ли та короткая связь, мимолётное притяжение между нами, в жгучую ненависть, намного превосходящую жалкие возможности мышц и костей.

Я пытаюсь ударить её шпагой, но вытаскивать оружие было ошибкой. Я не могу сохранить нужную дистанцию между нами. Лирида хватает меня обеими руками за лицо, стискивая щёки, и сжимает изо всех сил. Кажется, она раздавит мне череп ещё раньше, чем дотянется зубами до горла.

Отшвырнув шпагу, я отпихиваю Лириду всем телом, но она продолжает надвигаться. Её губы приоткрыты, словно она хочет меня поцеловать, но шипящий звук, рвущийся из горла, недвусмысленно подсказывает, что это не так.

Рот Лириды становится всё больше, будто она намеревается заглотить меня целиком. Я заглядываю в эту бездну и вдруг понимаю, что смотрю на железный наконечник стрелы.

Не успев понять, что происходит, я слышу свист второй стрелы. Она убивает человека, которого Лирида оттолкнула в сторону. Сама Лирида до сих пор пытается меня укусить, но силы уже покинули её. Я поворачиваюсь и дёргаю её голову вниз, роняя девушку на землю.

Потом я с кретинским видом оборачиваюсь, пытаясь понять, кто стреляет в толпу, нагромождая перед дверью тела, которые не дают остальным выйти.

Лицо моей спасительницы закрыто полупрозрачной бежевой тканью, ей обёрнуты голова, туловище и руки, словно вся её одежда состоит из единого куска льняного полотна, скреплённого коричневыми кожаными ремешками. В руках она держит четырёхфутовый лук, вроде тех, что используют конные воины Забана.

– На твоём месте я бы легла на землю, – сообщает она мне мелодичным голосом.