Убийца королевы

– Маршал Харрекс? – как можно тише окликнул я.

– Да? В чём дело? Путы слишком тугие?

Я покачал головой.

– Вы когда-нибудь слышали о Забанском Колесе Судьбы?

Старый маршал пожал плечами.

– Конечно… Вроде как слышал. Это символ их страны, верно? У нас есть большое бронзовое колесо в одной из библиотек королевского дворца.

– Важнее то, что это символ их философии. Они думают, что судьба вращается, как колесо. Вы помните, сколько спиц в том колесе?

Он поджал губы.

– Спицы… верно. Учил в школе.

Восемь, если я правильно припоминаю. Ну-ка… Начала, концы, долг, веселье… Остальные не помню.

– Сколько провинций на территориях Забана?

– Восемь. К чему ты кло…

– А сколько раз в день забанцы медитируют?

– Восемь. Им нравится восьмёрка, ладно? Они очень последовательный народ. Теперь доволен?

Я покачал головой.

– А сколько, вы сказали, налётчиков видели в подзорную трубу?

– Се… О преисподняя. Парсус! – закричал он. – Проверь…

Красный шёлк и коричневая кожа мелькнули в поле моего зрения в тот миг, когда огромный, мускулистый человек возник словно ниоткуда и врезался в Харрекса, сбив того с коня.

Едва взглянув на меня, нападавший резко опустил руку, и в ней появился нож. Он хитрым броском метнул его в Парсуса и угодил в правое плечо. Младший маршал завопил, от боли дёрнулся назад и тоже свалился на землю.

Я неистово пытался вывернуться из ремней, прикручивавших меня к лошади. Не то чтобы освобождение принесло мне много пользы, поскольку я всё ещё был в наручниках.

Забанский воин, гораздо выше шести с половиной футов, выглядел достаточно могучим, чтобы швырнуть с горы меня, мою лошадь и половину Дарома. На загорелом неприкрытом лице красовались восемь вытатуированных на лбу звёзд. Четыре чёткие линии пересекали каждую щёку, как усы дикого кота. Он был с головы до ног одет в красную ткань, скреплённую коричневыми полосками. Алая Элита. Почему, во имя преисподней, Элита присоединился к простому отряду налётчиков?

Харрекс, всё ещё лежа на земле, замахнулся маршальской палицей, целя в колено нападавшего.

Элита грациозно отскочил, держа руки перед собой в одном из жестов забанской гвардии, которые не имеют смысла ни для кого другого. Он даже не потрудился вытащить ещё один нож. В защиту Харрекса следует сказать, что его маневр позволил ему подняться, и он принял боевую стойку перед своим противником.

– Рейчис! – закричал я. Белкокот вспрыгнул на спину моей лошади.