Путь аргоси

Он по-прежнему мог дотянуться до меня, но я, потребовав палки по два с половиной фута, обеспечила подходящий размер для своего роста и длины рук, а Лепестку палка была коротковата. Обычно для парня вроде него это не становилось проблемой, поскольку он смог бы выдержать несколько ударов и, подойдя вплотную, пустить в ход руки и ноги. А кроме того…

– Тот, кто коснётся противника чем-нибудь, кроме палки, нарушит правила tuta a lebat и должен понести наказание.

Лепесток, казалось, собирался возразить против таких правил, но тут из зрительного зала крикнули:

– Это какое же? Что за наказание?

Я резко обернулась, поскольку впервые кто-то из публики сказал нечто более сложное, чем «Прикончи её» или «Утка и лебедь».

Чуть в стороне, прислонившись к остаткам разбитой каменной колонны, стояла высокая девушка, на пару лет старше меня. Она была тощей, как я, но жилистой, а не костлявой. Как и у большинства в этой банде малолетних воров, её одежда являла собой разномастные ворованные лохмотья.

Единственное отличие заключалось в том, что она носила только тёмно-алое, с головы до пят. Казалось: девушка вся покрыта засохшей кровью.

Широкие алые штаны выглядели так, словно их украли у актёра из шоу про пиратов. Алый кожаный жилет оставлял руки обнажёнными, и я заметила на её плечах шрамы, протянувшиеся до самой шеи, словно девушка пережила повешение. Ещё один виднелся на щеке чуть ниже правого глаза. Девушка носила серьги и браслеты, что необычно для вора, но её украшения тоже были тёмно-алыми и потому не отражали свет.

На голове, прикрывая белокурые локоны – единственное, что у девушки не было алым, – красовалась шляпа жителей пограничья, какие носили дароменские пастухи. И вот она-то алой была.

Эта шляпа оказалась едва ли не самой крутой вещью, какую мне доводилось видеть. Я смотрела на девушку словно на мираж в пустыне. Меня переполнял восторг. Конечно, это была не любовь, поскольку во всём большом мире я любила только своё новое пальто.

Мне просто… просто хотелось, чтобы уверенная дерзкая ухмылка, игравшая на губах воровки, была моей. Нет, я не влюбилась в алую девушку – я хотела быть ею.

– Ну? – спросил Лепесток у меня за спиной. – Что за наказание мне грозит, если я двину тебя кулаком вместо палки?

– Хм? О, верно. Это легко. – Я медленно повернулась на каблуках, обратившись разом ко всей толпе грязных, разнузданных, жаждущих развлечения молодых воров.