Последний трюк

– Прекрасно. Помнишь заклинания, которые ты умолял меня сотворить, чтобы сохранить жизнь некхеку, когда тот, раненный, остался в пустыне, а тебя держали в плену в Аббатстве Теней? Эти заклинания требовали использования магии железа и связывающих кровь чар… И я не смогла потом полностью их удалить.

– Поэтому каждый раз, когда ты оказываешься рядом с ним…

Шелла посмотрела на спящего белкокота.

– По-моему, разновидность магической спячки. – Она подняла руку, демонстрируя мне, что её татуировка крови мерцает.

Я навострил уши, услышав нехарактерную нотку нежности в словах «грязный маленький монстр».

– Ой, сестра… неужели ты питаешь слабость к грязному некхеку?

Её щёки порозовели.

– Не говори глупостей. Он отвратителен. Гнусен. Жаден. Развратен…

Она прервала перечисление его пороков и пустила свою лошадь ближе к моей. Потом нерешительно протянула руку, чтобы коснуться шерсти Рейчиса.

– Но я рада, что ты нашёл его, брат.

Неожиданное и удивительно сострадательное чувство было подобно тёплому ветерку, который овеял нас обоих. Я сосчитал несколько секунд, пока сестра всё не испортила.

– Вот почему…

Четыре секунды, если вам интересно.

– …когда эта ужасная история с берабесками закончится, ты должен вернуться в свою семью. Перестань изображать ожесточённого изгоя и займи законное место защитника нашего дома.

Я гордился тем, что у меня всегда есть остроумный ответ, когда Шелла заговаривает о моём возвращении в клан, но она прервала меня, прежде чем я смог придумать ещё один.

– Я не шучу, брат. Я уже несколько месяцев веду переговоры с отцом и Советом лорд-магов. Они простят твои преступления.

– Очень великодушно, сестра, но я ещё не решил, готов ли я простить их преступления. Так почему их предложения должны меня заботить?

Самодовольный взгляд Шеллы дал знать, что я её прервал, прежде чем она договорила.

– Потому что ты не единственный изгой, которого они готовы простить.

Вот это застало меня врасплох.

– Нифения? – спросил я.

– Неф-ария, – поправила сестра. – Да, брат, твоя девочка-мышка тоже может вернуться домой. С неё будет снято обвинение за убийство её отца.

То была первая настоящая уступка, которую Шелла сделала в наших непрекращающихся дебатах. Она презирала Нифению по причинам, которых я никогда не понимал. Чувства Шеллы, как меня уверяли, были взаимными.