Дневные поездки, ночные вылазки. I. Нулевой километр. II. Нерукотворные лестницы

Какая чушь, боже мой, какая отборная ерунда… Зачем я в этом участвую».

Слово «квакер» приклеилось. Многие думали, что Ил произвёл экспресс-обозначение от приписываемого лягушкам и жабам «ква»: инспектор ведь действительно булькал, хотя не всегда, а только под гнётом ораторского возбуждения – в остальное время речь интервента не оживлялась факультативными звуками.

Да, прижился не «Санитар», а «Квакер», из чего следовало, что до реформации интернатская поросль отождествляла себя с лягушатником, а не с психушкой.

Говоря откровенно, что-то пошло не так гораздо раньше, чем объявили вшивую эпидемию.

I. Нулевой километр

1. Как на острове

Ил никогда не мог объяснить, как и зачем очутился где бы то ни было. Но гулкое здание с ажурным остовом колокольни его до поры устраивало, хотя концепция интерната вызывала иронию – лёгкую, неуловимую, неотступную.

«Самоиронию», – уточнял он в дневниках, которыми становились казённые тетради в линейку и клетку, трухлявые библиотечные книги и присылаемые из центра учебники. Последние пахли клеем и спиртом, но типографской краской почему-то не пахли.

Позади главного корпуса чернел овраг, при затяжных дождях превращавшийся в пруд – вода в нём имела почвенный цвет жжёной умбры, а на вкус была солоноватой и медной.

Дуло с трёх сторон света, но пожизненно с моря, оно же пропитывало траву и стены.

Воспитатели говорили, что боятся оползня, обрушения колокольни, наводнения.

Кто-то из учителей шутил: «Закольцуем овраг, будет ров».

«В центре нас не поймут», – ответил директор навскидку через полвека.

«Можно подумать, сейчас понимают», – возразили ему.

Овраг не закольцевали: контуры мира вообще старались без нужды не тревожить.

***

«Могли бы соль добывать, а регион в упадке: спасибо тем, кому до фени…", – эта фраза была колокольчиком. Звяканье знаменовало, что приближается воспитательница Нелли.

Андерсену хватило одного «дзинь».

«А вам-таки хочется засунуть отроков в шахты?», – рявкнул он страшным шёпотом.

Нелли возмутилась: она считала, что заменяет обездоленным очаг родного дома, а «засунуть в шахты» не звучало по-матерински.