Северная рапсодия

Эгиль так и сделал, бурча что-то себе в заиндевевшую бороду и пуская клубы пара, но мысль о тёплых рукавицах теперь поселилась и в голове Лейфа. Очень даже дельная мысль – у него самого пальцы уже немели.

Несмотря на надежды двух замёрзших путников, Фаренгар не думал уступать своим братьям, ни Уфреттину, ни Ургангру, ни Рорикену. Кроме того, ельник, прилегавший к дороге с севера, закончился, и начинался пустырь, когда-то бывший конунгскими землями. Валежник, раскинувшийся тонкой полосой вокруг лесочка, показался Лейфу очень соблазнительным перед лицом холодного каменистого пустыря.

Но, несмотря на это, намерений он не сменил, твёрдым шагом продолжая путь и подавая пример Эгилю.

Слева уже виднелось Волчье озеро, сверкавшее на солнце, но до их текущего места назначения – реки Хьерим, берущей свое начало из этого озера, было ещё довольно далеко.

Пройдя ещё немного, путники наткнулись на старый путевой камень посреди пустыря. Он порос мхом, а надпись на нём почти стёрлась. Стрелка, указывающая налево, подписывалась «Ганкедок», а та, что вела направо, именовалась «Волд».

– Интересно, сколько веков этому камню? – вопросил Эгиль, с любопытством разглядывая одинокое изваяние.

– Никак не меньше четырёх. Забавно, что от Волда, нашей древней столицы, остались лишь груды щебня, а Ганкедок – маленькая рыбацкая деревушка – стоит до сих пор.

– Ничего забавного, брат. Мы бредём из одних руин в другие руины, полные призраков, что же в этом забавного? Мы сами уже, как призраки.

Может, если я прикоснусь к тебе, ты растаешь, как туман, а, Лейф?

– Не растаю, можешь попробовать, – улыбнулся Лейф, так же вяло, как и в прошлый раз.

– А я вот чувствую, что точно растаю, если сейчас же не поем! – буркнул Эгиль, скидывая со спины свой тяжёлый звенящий мешок прямо под камень. Без лишних разговоров он начал доставать из сумки скудные остатки провианта, сохранившиеся ещё с начала их путешествия – немного солонины и походные сухари, и на десерт – крошащийся кусок сыра.

Лейф не стал возражать, поскольку сам не ел с раннего утра, а уже перевалило за полдень.

– Брат, у нас сейчас последний шанс сменить направление, – завёл разговор Эгиль, аккуратно отрезая куски солонины и протягивая каждый второй отрезанный Лейфу. – Думается мне, шибко ты зациклился на этом Шорхольме. Что в нём хорошего? Это чуть ли не самый северный город Филнъяра, там десять месяцев в году зима, а, значит – вечная холодрыга.