Северная рапсодия

Просто мы немного не понимаем некоторых деталей твоей истории. Вот, например – почему ты позвал с собой именно нас? И почему это твой дядя никогда не ошибается?

– Кроме вас, с пустыря никто не приходил. А дядюшка… ну, он просто никогда не ошибается. Так всегда было.

Только Лейф собирался задать следующий вопрос, как его внезапно осенила одна мысль:

– Камыш, твой дядюшка, Ондатра… Он волхв?

Камыш совершенно непринуждённо пожал плечами:

– Не знаю, дядюшка – это дядюшка. Что такое «волхв»?

Эгиль посмотрел на брата с прищуром, ожидая разъяснений.

Лейф стал прокручивать в голове всё, ранее сказанное проводником.

– Волхвы Мёрзлых топей, мне про них отец рассказывал. Ты не помнишь истории про них, брат? Старцы, живущие на болоте, великие целители и прорицатели. К ним издревле ходили за советом ярлы и конунги, в надежде получить благословение богов, мудрые напутствия или хотя бы узнать о благих знамениях. Виндскар и Волд не просто так строились рядом с этим болотом – конунги Филнъяра частенько заезжали к волхвам перед каким-нибудь большим военным походом или торговым путешествием.

– Слышал я про них. Мой отец говорил, что всё это – сказки, сейчас на болото сбегаются преступники со всего севера, чтобы спрятаться от законников. И эта мелкая гнида, похоже, один из них – фыркнул Эгиль, переводя грозный взгляд на Камыша. Нога брата всё ещё была на камне, а кулак – наготове.

– Но, если Ондатра – волхв, и говорит, что у него к нам дело, это, действительно, может быть очень важно.

Правда, я даже не знаю, чем плотник и кузнец в бегах могут помочь старику с болота? Уж, едва ли колесо починить… – произнёс Лейф и осёкся. Кажется, он только что неосторожно сболтнул незнакомцу лишнего.

– К сожалению, дядюшка не сказал, что именно ему нужно, я не спрашивал, – виновато признался Камыш, впервые потупив взгляд, – но я пообещал ему, что обязательно найду вас и приведу к нему. Когда дядюшка о чём-то просит, это непременно нужно сделать. Так всегда было.

Неожиданно Лейф поймал себя на том, что начинает верить Камышу.

Он работал в отцовской лавке с раннего детства, в том числе наблюдал за тем, какие люди приходят к отцу заказывать те или иные вещи. Со временем он неплохо научился отличать тех, у кого водятся деньги, чтобы заплатить за изделие, от тех, у кого они не водятся. Тех, кто готов к честной сделке, и тех, кто ищет возможности урвать что-нибудь бесплатно. Он мог понять, когда врут в лицо, и когда говорят искренне.