Северная рапсодия

Когда Дастин говорил, то всегда открывал рот чуть шире, чем было необходимо для членораздельной речи, и сверкал зубами, словно бы скалился. В каком бы обществе Дастин ни оказался, будь то коалиция ярлов или свора бондов, присутствовавших неизменно преследовало внушаемое Дастином острое чувство опасности. На свадьбу ярл-волк заявился в кожаном дублете[13 - Дубле?т – мужская верхняя одежда, зачастую применяемая как поддоспешник.], отороченном огромным воротом из чёрного меха – в точно таком же он прибыл на войну четыре года назад.

Рукоять меча с серебряным навершием торчала из-под чёрного плаща, но, похоже, не оно вызывало негодование у стража Фрестена. У Дастина в ногах крутился его чёрный, как смоль, волк – Сумрак, легендарное животное, и неотъемлемая часть образа самого ярла-волка.

– С тварями в замок нельзя! – твёрдо и пренебрежительно заявлял Холлард тоном, не терпящим возражений. Возражения, однако, присутствовали.

– Ты, правда, хочешь, чтобы я оставил его в конюшне? Тебе что, не жалко замковых лошадей, Холлард? – в своей обычной вызывающей манере отвечал ярл-волк.

– Даже не думай, дикарь. Мне плевать, что ты с ним сделаешь – привяжешь где, утопишь или прирежешь, убери его прочь с глаз моих. Я не пущу эту зверюгу в замок, она опасна для гостей.

– Как и я, – добавил Дастин, оскалившись исподлобья, – Локвелл, ты знаешь, чем волк отличается от собаки?

– О, Троица милосердная, избавь меня от его бреда, – закатив глаза, посетовал Холлард.

На Олафа накатил прилив ностальгии, едва он услышал этот вопрос.

– Если собаку сперва посадить на цепь, а затем отпустить, она обрадуется и будет лизать тебе лицо, – продолжал Дастин, не обращая внимания на причитания Холларда, – Если то же самое проделать с волком, он тебя загрызёт.

Это была не просто перепалка строптивого гостя и ответственного охранника – Ульфхартов и Локвеллов связывала глубокая, исконная вражда, тянущаяся поколениями. Их ярлства располагались по соседству, и богатые земли Анклайда, вотчины Локвеллов, неизменно привлекали падких до лёгкой наживы ульфингов.

В то время, покуда маглахи вспахивали поля и выращивали скот, ульфинги, живущие преимущественно небольшими племенами, сбивались в банды и принимались грабить деревни своих осёдлых соседей. Фонтолану тоже периодически приходилось отбиваться от волчьих банд, но на долю Росби не выпадало и пятой части того, что терпели от ульфингов Локвеллы.