Северная рапсодия

Ведь на совете коалиции Сумрак также присутствовал, и вроде никому не мешал…

– Ну, одно дело – военный совет, где собираются ярлы, херсиры да прочие военные люди, и совсем другое – свадьба в замке, где полно бондов, трэллов и других домашних. Эта зверюга одним своим видом будет заставлять всех нервничать. А ещё чего доброго – загрызёт кого-нибудь. И случись такое – вся вина на меня ляжет.

– Локвелл как обычно печётся лишь о своей заднице, – фыркнул Дастин.

– Думаю, я могу поручиться за Сумрака, Холлард, – поспешил вставить Олаф, пока эти двое снова не начали цапаться.

 – Всё-таки, я один из ответственных за свадьбу, и со стороны невесты заверяю – ей будет только в радость наблюдать за такой диковинкой, как ручной волк. Если Леофин даст особые распоряжения, мы пересмотрим этот вопрос, но пусть ярлы это уже решают меж собой, – предложил Олаф. Холлард, насупившись, что-то недовольно проворчал себе под нос. Росби уж подумал, что Локвелл упрётся, как баран, что было вполне свойственно его натуре, но страж замка, громко цокнув, махнул рукой и отступил:

– Ладно, валяйте.

Под твою ответственность, Олаф. Помяни мое слово: доверишься дикому зверю – падёшь его жертвой, – предостерёг он, делая шаг в сторону и пропуская ярла-волка, пристально наблюдая за Сумраком. Олаф прекрасно понял, что Холлард сейчас говорил не о Сумраке, а о его хозяине.

– Неплохо сработано. Только он не ручной, – произнёс Дастин, когда они отошли от привратника достаточно далеко. Олаф, сам того не замечая, вёл Ульфхарта в тронный зал по уже знакомому пути.

– Надеюсь, я не пожалею об этом решении, ярл Ульфхарт? Он умеет себя вести смирно у стола?

– Знаешь, чем волк отличается от собаки, Росби?

– Ммм, ну, собака ест то, что ей даст хозяин, волк – то, что сам добудет, – предположил Олаф.

– Это верно, но это не главное, – ответил Ульфхарт. – Собаку можно научить выполнять приказы, можно заставить слушаться, выдрессировать до полного повиновения. Волк всегда останется зверем свободным, и никому в полной мере не подчинится.

– Что-то эти слова не внушают спокойствия, – заметил Олаф.

– Они и не должны, – пожал плечами Дастин. Олаф ещё раз внимательно оглядел чёрного волка. За четыре года тот совсем не изменился – большой, красивый, с удивительно аккуратной блестящей шерстью. Он выглядел даже менее диким и лохматым, чем его хозяин-человек. Умные жёлтые глаза разглядывали окружающую обстановку с живым любопытством, но прижатый хвост говорил о том, что зверь нервничает.