Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Но она высокомерно ответила – фары не горят, она вернется за машиной через полчаса. Взяла на заднем сиденье летнее пальто белого цвета и ушла.

– Вы принимаете меня за кого-то другого, – сказала дама. – Утром я была в Париже.

– Ну да, принимаю вас за кого-то другого. Только выходит, как ни крути, что эта другая – вы сами! – ответил Манюэль.

– Вы могли спутать машины.

– Если я хоть раз чинил машину, то в жизни ее не спутаю ни с какой другой, даже если у нее есть сестра-близнец. Это вы принимаете меня за кого-то другого, мадам.

Я могу еще добавить, что когда я заменил наконечники проводов, то поставил новые винты крепления, мои фирменные, ни у кого таких больше нет.

Он вдруг пошел к двери, но Волю поймал его за руку и удержал.

– У тебя ведь должна была остаться какая-то запись о ремонте.

– Ты же знаешь, мне некогда заниматься всякой бухгалтерией, – сказал Манюэль, которому хотелось быть предельно честным. – И вообще, не буду же я записывать какую-то мелочь, чтобы Ферранте тоже что-то с этого поимел!

Ферранте был налоговым инспектором, жил в деревне, а по вечерам они все вместе пили аперитив.

Будь он сейчас здесь, Манюэль сказал бы то же самое.

– Но ей я что-то нацарапал.

– Квитанцию?

– Что-то типа. Бумажку, вырвал листок из блокнота и штамп поставил. Все честь по чести.

Она по очереди смотрела то на Болю, то на Манюэля. Прижимала правой рукой распухшую левую. Наверное, ей было очень больно. Трудно понять, о чем человек думает и что чувствует, когда глаза закрыты очками.

– В любом случае, есть один человек, который может подтвердить мои слова.

– Если она замыслила втянуть вас в грязную историю, – сказал агент по недвижимости, – то свидетельства вашей жены и дочери не считаются.

– Оставьте мою дочь в покое! Какого черта стану я впутывать ее в эти дрязги! Я говорю о Пако.

Пако были владельцами деревенского кафе. Мать и невестка вставали ни свет ни заря, чтобы обслужить рабочих, которые ремонтировали дорогу в Осер. Туда Манюэль и направил даму в белом костюме, когда она спросила, где сейчас можно выпить кофе.

Вообще-то странно – женщина путешествует в одиночку ночью, не снимая в темноте темные очки (он тогда не догадался, что у нее близорукость, и она пытается это скрыть), все это было настолько странно, что только в последний момент он обратил внимание, что левая рука у нее перевязана. Белая повязка в рассветной полутьме.

– У меня болит рука, – сказала дама. – Отпустите меня. Мне нужен врач.