Байки из баньки

– Ты вроде ещё что-то рассказать хотел, давай только поаккуратнее, не надо нас напрягать сильно, а то мало ли что? – Да-да, чтоб без коликов и развязывания пупков прошло, – немного боязливо добавил Борисыч.

Вот, думаю, и чего это они забоялись? Я сроду до «хронического» состояния их не доводил, они ж не плачут, ишь, предупреждают, перестраховщики.

– Ну слушайте, дело было не простое, нервное.

– Так погоди, раз такое дело, надо «чайку» испить, успокоиться. И без возражений, – глядя на осуждающий взгляд Виктора, сказал как отрезал Фёдорыч.

Какие могут быть возражения – это исключено. Сроду такого не было. Испили, «чай» хорош. «Тонусная планка» вроде как в дымке исчезать начинает, но особо не беспокоюсь.

– Продолжай, – говорит Виктор.

– А на чём я остановился? Запамятовал.

– На нервах, – отвечает Борисыч, – хороший за них тост был, может, повторим?

– Надо повторить, – согласно закивал Фёдорыч.

А тут Виктор сказал, резко так сказал, очень даже обидно для нас:

– Нет! Никакого «чая», зачастили, и нечего на память ссылаться, намекать.

– Продолжаю. Решил один мой знакомый приватизировать туалет.

– Что-что? – удивлённо спрашивает Виктор.

Рука у Фёдорыча застыла над столом, за закуской протянутая, губы у Борисыча безмолвно сложились буквой «О», не лицо, а маска. В общем, немая сцена произошла, прямо как у классика «К нам едет ревизор». Будто и «чаю» не пили. Я даже забеспокоился, не за себя, за них, конечно.

– А то, как он рассказывал, в стране идет полная, всё поглощающая приватизация, вот он и решил тоже приобщиться к этому делу, не для наживы, а для личного нервного спокойствия.

«Железные маски» с лиц мгновенно исчезли, рука у Фёдорыча безвольно рухнула на стол, стол устоял и на нем что было – тоже. Далее последовала непереводимая игра слов, вперемежку с хохотом.

Я опять забоялся, как бы что «хроническое» с ними не случилось. Но обошлось, вроде поспокойнее стали.

– А где этот туалет находится? На даче-огороде или где? – спрашивает Виктор, и остальные тоже согласно кивают.

– Петрович сказал, в квартире на третьем этаже.

Что тут началось! Друзья мои говорить не могут, ну не могут и всё. Смотрю, а у них как-то странно щёки раздуваться стали, и они медленно, как при замедленной сьёмке, с лавочки сползать начали, как бы расплескать что-то у них имеющееся боятся. Виктор вообще отвернулся, икает. Эти сползли, лежат.