Бытие на фоне событий. Полюбить врага

Хотя, следует признаться, всякий раз влюблялась страстно…

Да когда же это было?! Сколько веков назад?! Может быть, в прошлой жизни?!

Да и жизнь ли это была?! Или, возможно, сон?! Один долгий феерический сон, состоящий из нескончаемых праздников, пиров, карнавалов, музыки, танцев, брызг вина…

Так сколько же времени прошло с той поры?! Целая вечность?!

Хронологически – всего три месяца. И… целая вечность.

Что стало со мной?! Во что превратилось мое мраморно-белое тело, воспетое в одах лучшими пиитами нашей империи и нескольких соседних царств?! Оно покрыто синяками и ссадинами.

О, моя прекрасная, нежная кожа! Когда-то за ней ухаживал целый штат специально обученных рабов, делая массажи, умащая ее драгоценнейшими маслами и благовониями.

А мои шелковистые волосы?! Ведь что скрывать? Не один час в сутки я посвящала прическе, выписав лучших парикмахеров со всей страны. А что это теперь за спутанные космы, липнущие к потному лбу?!

Взглянула мельком в какое-то витражное окно и сама себя не узнала.

Чье это потемневшее, осунувшееся лицо с выпирающими скулами, с испуганными глазами затравленного зверя, с жадно хватающими воздух губами, с кровоподтеком на левой щеке? Ни за что не поверю, будто оно принадлежит мне.

Смешно даже вспоминать, как заботил меня когда-то цвет лица, какие редкостные мне привозили белила, румяна и прочую косметику со всей ойкумены.

Я уж не говорю о своих изысканнейших туалетах. За одно только платье к своему тридцатилетию, испещренное жемчугами и драгоценными каменьями, я отдала сотню душ своих лучших рабов.

А теперь на мне – эти уродливые лохмотья.

Ну, на кого, скажите, я похожа?!

На кого похожа? Ха! На кого я похожа? На Агнию Афродитскую, прекрасную и шокирующую, призванную удивлять всех и каждого. И эти лохмотья, и эта кровь на щеке мне тоже к лицу. Они лишь придают особый шарм моей безумной красоте.

Однако… куда это меня уносит поток мыслей? Удивлять всех и каждого… Да уж, удивила. Нечего сказать.

Все мои знакомые, разобрав, к чему близится дело в Эротполисе, поспешили эмигрировать.

Одна лишь я вдруг, ко всеобщему изумлению, заявила о своем полном равнодушии к вопросам жизни и смерти. Так пресытилась жизненной круговертью, что со скуки увлеклась учением этого смазливого мальчишки Метафизия Платонида, полоумного странствующего философа. Он, помнится, и любовником-то был неважным, а уж философом и подавно.

Эх, где вы мои прежние веселые друзья? Разлетелись по разным странам. Ищи ветра в поле.