Вызов принят!

Еще пара схваток прошли тем же манером, а затем Венди оставила нас ненадолго и ушла в соседнюю палату навестить стайку пятнадцатилетних рожениц, которых тоже распирало изнутри. Ну наконец-то! Теперь мы с Апи могли побыть вдвоем и заняться тем, чем давно хотели. Он лег спать, а я принялась разгуливать взад-вперед по боксу с грацией слона в посудной лавке.

Следующие пять часов я мерила шагами палату, вопила, орала, прыгала на фитболе, пинала фитбол, залезала в душ, вылезала из душа, колотила душевую лейку о стену, снова садилась на фитбол.

А Апи спал. Пару раз к нам заглядывала Венди – проверить, как у меня дела. Между плечом и ухом у нее был зажат мобильник, на который без остановки названивали беременные девочки-подростки. Создавалось ощущение, что жительницы Средне-Северного побережья только и делают, что теряют девственность и рожают.

Когда Венди вошла в бокс на исходе седьмого часа схваток, я твердо решила, что С. Меня. ХВАТИТ.

Я: Венди, я больше не могу.

Венди: О, милая, кажется, мы переходим к следующему этапу?

Я: О чем это вы?

Венди: Когда дело доходит до потуг, большинство женщин говорит: «Все, не могу больше».

Но ты сможешь, милая! Конечно, сможешь!

Я: Слушайте, я знаю, что другие говорят: «Я не могу» – просто от страха, а на самом деле все они могут. Но поймите, вот я – я точно не могу. Так что все, большое спасибо, я домой. АПИ, ПРОСЫПАЙСЯ! МЫ УЕЗЖАЕМ!

Но самое смешное, что Венди оказалась права. Роды в самом деле перешли в следующую стадию, и на свет вот-вот должен был появиться ребенок.

Матерь божья! Меня это сообщение ни капли не успокоило. Я вдруг осознала, что на этом этапе мне уже точно не дадут никаких волшебных таблеточек из больничных закромов. И что единственное, что мне теперь остается, чтобы извлечь из себя ребенка, – это заняться вагинальным экзорцизмом.

Хотелось бы мне сказать, что от одной мысли о том, как я буду держать на руках своего малыша, все мои страхи развеялись, а на смену им пришли мужество, решительность и стойкость.

Но ничего подобного. На самом деле я просто оцепенела от боли, от сознания, что пылающий обруч, сквозь который мне предстоит проскочить, становился все ближе, и от ужасающей мысли: «Что, если во время потуг у меня задница взорвется?»

Венди попросила меня лечь на кушетку, чтобы она могла посмотреть раскрытие. Я основательно пнула Апи, чтобы он продрал уже наконец глаза, слез с кровати и дал мне пережить второй за сутки сеанс фистинга с женщиной.